– Эй, что это вам понятно? – мгновенно вышла из ступора я, заводясь при мысли о непоправимом уроне, нанесенном за последние дни моей кристально чистой репутации. – Я всего лишь играла роль на празднике! А остальное – мое личное дело.
– На «нимф» с местного шоссе не похожа. – Будто не слышав моего негодующего вопля, второй задумчиво уставился на меня и обратился к шефу: – Вы слышали, что в наших краях объявился какой-то «авторитет»? Из соседней области сигнализировали, просили проследить, чем занимается. Ездит по окрестностям, с ним целый экипаж в две машины, что тут делает – неизвестно. Может, и «мадемуазель» эта из их компании? Сейчас модно с собой девиц таскать, как-то их еще называют…
– Эскортницами их называют, – объявил главный, и я чуть не взмыла ракетой ввысь от возмущения. Да будет ли конец этому кошмару! – Нет, вряд ли, мы проверили, она действительно работает в издательстве. Кстати, а с чего это к нам журналисты пожаловали?
Ага, так я им все и выложила! Сказала ведь: больше ни слова без адвоката. Надувшись, я демонстративно сложила руки на груди и отвернулась к стенке. И тут мой изнуренный разум вдруг пронзила по-настоящему страшная мысль: если выполнявший одно задание со мной конкурент убит, не безопаснее ли мне скоротать какое-то время за решеткой?
– Уф-ф, я думал, это никогда не кончится, – шумно выдохнул мой спаситель, когда мы наконец-то вышли на крыльцо неприглядного казенного зданьица. И вдруг, оглянувшись, грубо стиснул меня за талию и по-хозяйски притянул к себе. – Спокойно, не вздумай вырываться, не буду я к тебе приставать! Они смотрят в окно, пусть убедятся, что мы вместе. Сомневаюсь, что нам поверили. Ты еще легко отделалась…
Его «ты» прозвучало вполне логично – на правах «кувыркавшегося» со мной в траве. И правда удивительно, но меня оставили в ранге свидетеля, дав подписать обязательство о явке и протокол допроса. Прочитав последний, моя журналистская душа пришла в ужас от обилия оборотов вроде «имела место быть», но красноречивый взор моего «алиби» в корне задушил рвавшийся наружу протест. Как я поняла, спасло меня не только неожиданное заступничество отца Маши. Важную роль сыграла и какая-то бумага, которую в разгар моих мучений принесла следователю та же девушка в форме. Судя по короткому диалогу главного и его помощника, предварительная экспертиза показала, что удар, вероятнее всего, нанес мужчина, причем левша.
– Боюсь, еще не отделалась, – вымученно промолвила я и, подавив желание высказать все, что думаю об «изобретательном» алиби, совершенно искренне сказала: – Спасибо.
Наверное, мне померещилось от усталости, но на щеках Аникеева-младшего явственно выступил румянец. Это что за диво дивное – здоровенный грубоватый мужик, который смущается, как дитя?
– Не за что. Благодари мою дочь, ты ей почему-то понравилась, – буркнул он, подводя меня к большому, основательно замызганному джипу. – Куда теперь? Надо поскорее отсюда убраться.
«Почему-то»? Ну и хам! Выходит, смущение мне все-таки почудилось, а жаль… Похоже, мне придется попрощаться с намерением хорошенько расспросить его об отце. Хотя о чем это я? После всех «приключений», растянувшихся на много часов, меня шатало от усталости. С неба жарило яркое дневное солнце, но тело колотил озноб. Хорошо, мне удалось заскочить в неприглядный санузел каталажки и кое-как смыть с лица остатки «боевого раскраса». Теперь же хотелось лишь одного – оказаться в мягкой теплой постели.
– Куда? Если можно, в парк-отель, – попросила я, и громила открыл передо мной переднюю пассажирскую дверцу.
Мы резво стартовали с места, и я, дрожа, обхватила себя руками за плечи. Заметив это, мой спутник великодушно кивнул на валявшуюся сзади кофту от спортивного костюма. Я накинула ее на спину и сжалась в комочек, надеясь хотя бы немного согреться.
– Еще раз спасибо за все, – еле слышно проговорила я. – Кстати, меня зовут Рита.
– Уже знаю, – отмахнулся сын Боба, не отрываясь от дороги. – Услышал, когда тебе диктовали тот документ о явке. Дочка забыла твое имя, все твердила: «Нимфа, нимфа…», вот я и выдал сдуру. После того как мы с тобой вызвали полицию, я помчался с Машей домой. По дороге она проснулась, поняла, что тебя нет, и раскапризничалась, с трудом угомонил. Оставил ее с соседом – рядом живет один дед, священник, решил, пусть побудет под его надзором, – и сразу помчался обратно. Потом меня взяли в оборот, стали проверять алиби, допрашивать…
– Все-таки ты вовремя подоспел, – благодарно кивнула я. – Видишь ли, погибший был… Самой настоящей скотиной он был, чего греха таить! Доставал людей, пачками писал пасквили о знаменитостях, лгал, изворачивался, а меня, видимо, и вовсе решил сжить со свету. Этот мерзкий слизняк даже ненависти недостоин, только презрения! Словом, у меня был веский мотив. Но я его не убивала, честное слово!
Сын Боба покосился на меня, не скрывая подозрений.
