– Не волнуйся, мы на людей забвение наведем.
– Еще лучше… Слушай, а ты куда бегала? Опять к индюку этому?
– Щек – не индюк! Он красивый, сильный и умный, и ноги у него не отнимаются после сидения на камне.
– Где глаза твои?! Будь я девушкой – ни за что бы в этого мужлана не влюбился! Сама рассуди: наглый, грубый, приземистый да и тупой, наверняка!
– Я твоих слов не понимаю, но чувствую, ты плохо о нем говоришь.
– Верея, а может тебе нравится, когда с тобой грубо обращаются?! Так ты скажи, я обязательно воспользуюсь.
– Щек добрый, просто ты его не знаешь.
– Оно и видно! Кстати, по поводу «красивый»… Где ты там красоту рассмотрела? Косу заплел, как баба, да еще и ленточку повязал. А сам – пельмень пельменем! Культурист недоделанный!
– Замолчи! Хоть я не знаю и половины сказанных тобой слов, но ты злишься, а это опасно, прежде всего, для тебя самого! Успокойся и объясни, чего это ты к кузнецу привязался? Может, ревнуешь меня?
– Я?! – вытаращил глаза Глеб. – Да Бог с тобой! Было бы к кому…
– Ревнуешь, ревнуешь! – засмеялась девушка. – Даже отнекиваться не стал.
– Хватит! – сказал парень. – Чтобы ревновать, надо сначала влюбиться, а я ничего подобного к тебе не чувствую.
– Сейчас проверим!
С этими словами дочка Яра подошла вплотную к журналисту и пристально уставилась ему в глаза.
– И что ты там хочешь увидеть? – слегка краснея, спросил Глеб.
– Сама не знаю, но когда увижу – пойму сразу!
– Ладно, пошли домой, темнеет.
Парень обошел девушку и двинулся к виднеющимся впереди деревьям. Верея догнала его и обиженно произнесла:
– Ты еще больший грубиян, чем Щек! Оставил меня и ушел. Так парни не поступают.
– Ну, извини, я устал и совершенно не хочу играть в «гляделки».
– Понятно теперь, почему ты до сих пор не женат! Какая девушка будет терпеть такое отношение?!
Дочь Яра фыркнула, оттолкнула журналиста и зашагала через лес.
«Забавная эта девчонка, – подумал Глеб, – обижается, как маленький ребенок! Собственно, женщиной ее назвать – и язык не поворачивается!»
– Верея, – окликнул он. – А тебе сколько лет?
– Сколько зим, столько и лет. Сорока еще нет!– огрызнулась девушка.
– А все-таки?
– Шестнадцать!
– Тогда все ясно.
– Что тебе ясно?
– Почему ты себя ведешь как невоспитанная девчонка. Над гостем издеваешься!
– Это я-то невоспитанная? Лечила его, отварами отпаивала. Теперь, вот, бегаю работу ищу… А он еще и недоволен!
Дочь Яра остановилась и решительно подошла к журналисту. Затем она прищурилась и злобно произнесла:
– С этого момента – ты сам по себе! Я только кормить тебя буду, а где ты и чем занимаешься – меня не беспокоит! Ты – незваный гость в нашем доме.
Верея повернулась и отправилась дальше.
«Кто меня за язык тянул?» – с грустью подумал Глеб, но решил разговор пока не продолжать…
Умил встретил их у крыльца и с беспокойством стал интересоваться, почему они так долго отсутствовали. Журналиста его болтовня выводила из себя, он никак не мог свыкнуться с мыслью о «говорящем медведе». С большим трудом он заставил себя не обращать на это внимания.
– Глеб невод плел, – сказала девушка, – поэтому задержались. – Завтра он сам пойдет! А теперь идем, я тебя накормлю.
Медведь радостно побежал за своей названной сестрой, а вскоре уже появился на крыльце, держа в лапах полную чашку меда и большую краюху хлеба.
– Пошли, и для тебя еда есть, – обратилась к журналисту дочка Яра, появляясь в проеме двери.
– А руки помыть можно?
– Вон в пороге кадушка с водой стоит.
Она отвернулась и скрылась в избе.
– Что-то Верея не в духе, – проревел Умил.
– Да, сестрица у тебя с норовом! – усмехнулся парень.
Он вымыл руки и уселся на скамью возле деревянного стола. Девушка, не глядя на него, поставила на стол глиняную чашку с каким-то варевом и положила рядом кусок хлеба.
– Ложка есть? – поинтересовался Глеб.
Верея сверкнула глазами, но дала ему глубокую деревянную ложку.
– Спасибо! – поблагодарил журналист и принялся есть.
На этот раз это были щи. Они были малосольными, но после сухого хлеба с луком, показались парню пищей Богов! Пока он с наслаждением поглощал щи, девушка поставила на стол еще и чашку с отварной рыбой. По избе распространился такой аромат, что в дверях тут же возник Умил. Он крутил головой и принюхивался.
– Учуял? – улыбнулась Верея. – Не переживай, для тебя тоже кусок есть!
Умил заурчал и снова вышел на крыльцо.
– А что за праздник сегодня? – спросил парень. – Столько вкусностей разных!
– Отец велел тебя кормить лучше, боится, что ты с монстром не справишься. Тело-то у тебя ослабло.
– А-а-а… В корыстных целях, значит… – усмехнулся Глеб.
– Не корысти ради! – всплеснула руками дочь Яра. – О людской безопасности печемся!
– Что ж, я совсем не против, чтобы меня вкусно кормили, – заметил журналист.
Он убрал пустую чашку из-под щей и подвинул к себе рыбу. Та оказалась совершенно пресной.
– Верея, где у вас соль? – спросил парень.
– Я же тебе сегодня соль с хлебом давала, хватит!
– Я люблю соленую пищу.
– А ты знаешь, сколько она стоит? Мы с отцом не можем себе позволить такой роскоши – все кушать с солью. Мы же не князья какие!
