Череда жутких самоубийств в центре Европы. Полиция догадывается, но не может доказать, что все они были тщательно подготовлены «Клубом самоубийц», затаившимся под вывеской частной психиатрической клиники. Клиника специализируется на лечении склонных к суициду лиц. Методы лечения – странные и сомнительные и стоят немалых денег.Как-то клуб заказывает обязательный аудит. И полиция начинает шантажировать аудитора, чтобы добыть с его помощью нужную информацию. Но у психиатра клиники тоже имеется на него компромат – интимный и совершенно неприглядный. Теперь перед главным героем стоит непростая задача – не только выполнить работу, сохранить репутацию и получить баснословный гонорар, но и остаться живым. Не появится ли в вечерней газете объявление о его самоубийстве?
© Оксанин С.В., 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
С самого начала эта детективная история задумывалась в неразрывной связи с театром и кино. Поэтому было невозможно не рассказать об экранизациях Стивенсона, особенно о полной юмора русской версии, в которой зловещая фигура Председателя клуба была изображена буквально на холсте в стиле Пикассо. Тема Пикассо требовала продолжения, поэтому на стене кабинета секретаря клуба главный герой детектива увидел «Голову женщины», или «Портрет Доры Маар», таинственная судьба которой позволила автору таким образом продемонстрировать всесилие Председателя. Каково же было удивление автора, когда он узнал, что после публикации детектива в интернете у таинственных владельцев картины, похищенной когда-то с яхты саудовского принца, проснулась совесть и они решили вернуть ее человечеству.
Телефон молчал. Кофе уже не бодрил, а только добавлял кислоты мундштуку всегда такого мягкого, а сегодня непривычно едкого «шакома»[1]. Странно: вчерашний вечерний чай завершился одной получасовой пятидесятиграммовой порцией «очентошена»[2], а горечь во рту стояла, будто после попойки. Это все от настроения. Он вяло поднял утреннюю газету, где сообщалось о традиционном ужине Национальной ассоциации аудиторов. В этом году даже приглашения не прислали. Я – никому не нужен.
Пе́трович положил недокуренную трубку в пепельницу и встал из-за стола. Сегодня даже матерное приветствие на дубовой кайме обтянутого зеленой кожей стола,
Пе́трович сдвинул на
Он подошел к драцене[3]. К ней Любляне прикасаться было запрещено. Секретарша, она же уборщица кабинета и приемной, всегда старательно вытирала пыль с полок, уставленных кодексами правил, привычек, чести и бесчестья, с рамок любимых хозяином кабинета репродукций, со стола, чернильного прибора. Макетный нож всегда был отполирован и звал к бою. Только с кем? Не с самим ли собою? Да, настроение… Сегодня репродукции вечности съеживались до кособоких диснеевских картонных гномов. Великий фантазер, извлекаемый из недр центра вселенной парижским экспрессом, смотрелся головоногим моллюском. Охотники, шатаясь по снегу, возвращались не из леса с
Нет, и здесь дело плохо. Кто сказал, что ты неприхотлива в уходе? Эй, вы, любители таблеток, разгромите в следующий раз магазин того самоуверенного цветочника. Неделю назад, заметив пожелтение на кончиках листьев, Пе́трович спешно направился к нему за советом: раз кончики желтеют, значит, не хватает влаги, попрыскайте на листья. И листья стали ожидаемо склоняться вниз и опадать.
