— Приятель, да и мы тоже, — сказал Стефан с несвойственной ему серьезностью.
После длительного молчания Дики задал вопрос:
— Саша придет?
— Да. Итак, я могу на тебя рассчитывать?
— Говори, где и когда.
Стефан Латтимор, взявший на себя роль организатора, ждал в ресторане «У Луиджи». Всех собравшихся он проводил в кабинет, который арендовал в этот вечер.
— Спасибо всем, кто пришел, — сказал он, вставая и обращаясь к присутствующим. — Поскольку мы знаем друг друга, то не будем представляться.
— Начало похоже на твое выступление в совете директоров, — пошутил Линкольн. — Ну, и что теперь станем делать, читать протоколы?
— Нет, думаю нужно обсудить клубные правила, а затем проголосовать за их принятие.
— Какие еще правила? — спросила Саша.
— Я много думал…
— Это же первое для всех заседание, — перебил Мо старого друга.
— Как я сказал, — продолжил Стефан, — я много думал над этим вопросом и предложил бы два клубных правила. Первое, мы держим в тайне наши встречи.
— Принято, — сказал Линкольн. — Похоже на фильм «Бойцовский клуб»: первое правило — никогда не говори о бойцовском клубе.
— Правильно. Или для тех, кто никогда не смотрел этот фильм, считайте, что бы ни случилось, всё остается в рамках клуба самоубийц, — ответил Стефан. — Я бы не хотел, чтобы меня потащили в палату номер шесть, если узнали, что я намереваюсь совершить самоубийство.
— Мы все влипнем, если проговоримся, — согласилась Саша. — А какое второе правило?
— Кандидат не появляется на встрече до тех пор, пока не покончит с собой по истечении года. Нельзя передумать через шесть-семь месяцев после того, как будет названо имя.
— И как же ты намерен применить это правило? — поинтересовался Линкольн. — Как можно кого-то остановить изменить свое мнение в течение года?
— Мы все уважаемые люди, — ответил Стефан. — Саша — врач, Мо — учитель, ты — инвестиционный банкир, Тори — юрист, а мы с Дики успешные бизнесмены. Предлагаю: когда вечером разойдемся, то хорошенько подумаем о намерениях и вероятных последствиях для нашего клуба. Через месяц тот, кто захочет в него вступить, придет в этот ресторан и даст клятву. В это время мы должны будем сделать жребий.
— А если не появимся? — спросил Линкольн. — Никакого вреда. Я, конечно, ничего не имею против того, кто перережет себе вены или напьется снотворных.
Возражений по поводу правил не оказалось, оставшуюся часть вечера шестеро друзей ели, пили и веселились.
Спустя месяц Дики Виллард оказался в ресторане «У Луиджи». Припарковав «ягуар», он разочаровался, что не увидел «лексус» Саши Харинг. «Я не виню ее, — подумал он. — У нее есть цель. Зачем ей расставаться с жизнью?» Когда он вошел в ресторан, то удивился, увидев, как она в баре разговаривает с Лучианой, женой Луиджи.
— Ты пришла? — с удивлением спросил он.
— Как видишь.
Дики, заказав у бармена колу, сел рядом и наклонился к ней так, чтобы никто не услышал их разговора.
— Независимо от того, кому выпадет сегодня жребий, мне бы хотелось больше времени проводить с тобой.
В приглушенном свете бара появившаяся на лице улыбка сделала женщину еще красивее. Он протянул руку и взял ее.
— Речь идет не о времени, — пошутила она. — Я ждала этого с момента встречи на вечере выпускников.
Едва их руки соединились, все последовали за Стефаном на заседание в кабинет. Дики чувствовал себя глупо, когда поднял руку и поклялся на Библии, но один взгляд на Сашу поднял его настроение. Внезапно ему пришло в голову, что в лотерее самоубийц может быть выбрано одно из их имен. Если выпадет жребий ему, то он готов умереть, а что будет, если окажется она?
— Не надо думать о таких вещах, — твердо сказал он себе.
Вся идея клуба самоубийц была направлена на то, чтобы жить полной жизнью и радоваться каждому ее мигу, как будто он был последним.
— Я позволил себе заказать шампанское, — сообщил Стефан, когда Рафаэль, официант, принес две бутылки Krud Clos d'Ambonnay. — Когда назовут первое имя, мы поднимем бокалы за первого участника.
После этих слов, а в них не хватало юмора, послышался смех. Более того, это был нервный смех, который часто случается в стрессовой или эмоционально напряженной ситуации.
Как только разлили шампанское, Стефан открыл сумку «Тиффани» и вынул десятидюймовую чашу «Пола Ривера». Внутри находились шесть аккуратно свернутых листочков бумаги. Рафаэля, который и понятия не имел, зачем собрались бывшие сокурсники, попросили сунуть руку в чашу и сделать выбор.
— Конечно, сэр, — ответил он, затем закрыл глаза и наугад вынул бумажку.
Прежде чем развернуть листок и зачитать имя, Стефан подождал, когда официант покинет комнату. Он поднял бокал шампанского, и все остальные в предвкушении сообщения последовали его примеру.
— Дамы и господа, предлагаю тост за Мо Чессмэна. Пусть следующие двенадцать месяцев окажутся самыми счастливыми в его жизни.
— За Мо!
Четверо из пяти, услышав Стефана, почувствовали внезапное облегчение. Мо Чессмэн, с застывшим на полпути бокалом, выглядел огорошенным. Он уж никак не ожидал, что его имя назовут первым.