— С тобой все в порядке? — спросила Тори Гейбл, сидевшая слева. — Ты ведь не передумал?
— Нет, — ответил Мо, оправляясь от шока. — Совсем нет.
Тогда учитель математики, человек, который когда-то голосовал за клуб, поднял бокал.
— За меня, бывшего учителя математики! Как говорил Элис Купер: «Школа навсегда позади».
В течение следующих двенадцати месяцев Мо Чессмэн выполнил все, что обещал в тот вечер на встрече выпускников: он снял наличность, закрыл банковские счета, продал дом и машину и отправился в годичное путешествие по шести из семи континентов.
— Я получила еще одну весточку от Мо, — сообщила Саша, когда однажды весенним утром отправилась с Дики в Нантакет.
— И где же он теперь?
— Фотка из Таити, но уверена, что уже переехал. Он долго не сидит на одном месте.
— Не предполагал, что он возьмет с собой фотоаппарат, — сказал Дики.
— Почему ты так думаешь?
— Люди снимают, чтобы можно было вспомнить лучшие времена в своей жизни. Мо уже не будет в живых, чтобы насладиться этими воспоминаниями.
— Ужасная мысль! — воскликнула Саша и подвергла его суровой критике. — Это точно не отвечает цели клуба жить полной жизнью.
— Просто наблюдение, вот и все.
— Ну, хватит так много думать! Мо шатался по миру и жил так, как все время мечтал.
— Может, нам с тобой немного попутешествовать, — предложил Дики, надеясь сменить настроение на более беззаботное.
— Что ты имеешь в виду?
— Я подумал, что сможем слетать на недельку в Париж.
Саша собралась было отклонить предложение, боясь, что ее не смогут заменить на работе. Однако, поняв, что ее имя может оказаться следующим, передумала.
— Отлично, — заключила она. — Когда едем?
Доктор Саша Харинг сидела на пассажирском сидении «ягуара», когда Дики Виллард появился на стоянке «У Луиджи». Оба вошли в ресторан рука об руку, и Лучиана поздоровалась с ними, как со старыми друзьями.
— Полагаю, вы захотите присоединиться к своим друзьям в баре? — спросила хозяйка.
— Думаю, да, — ответил Дики.
Саша заметила, что Стефан Латтимор, Линкольн Дюваль и Тори Гейбл уже находились там, отсутствовал лишь Мо Чессмэн. Несмотря на то что за последний год от него было получено более десятка снимков о путешествии, теперь о нем ничего не было слышно.
— Сейчас мы все в сборе, — заявил Стефан, увидев пару в сопровождении Лучианы. — Приступим сразу к делу?
Все члены клуба последовали за неофициальным председателем в кабинет. Как и в прошлый раз заказали две бутылки шампанского, на этот раз
Прежде чем Стефан открыл сумку «Тиффани» и вынул серебряную чашу, Дики задал вопрос, который был у всех на устах.
— Кто-нибудь слышал о Мо Чессмэне?
— Он прислал так много открыток, что я сбился с толку, — ответил Стефан. — Но я не разговаривал с ним после последней встречи.
— Итак, мы не знаем, жив он или нет? — спросила Саша.
— Да, но если бы он покончил с собой в какой-то стране, то, вероятно, мы узнали бы об этом, — заявила Тори.
— Что же делать? — поинтересовался Линкольн. — Предположим, что его нет в живых, бросаем жребий или отказываемся от клуба?
— Покончил с собой Мо или нет, — сказала Саша, — нет смысла отказываться от намеченного. Во всяком случае, мы…
В двери раздался стук, и доктор перестала говорить.
— Войдите, — крикнул Стефан.
В комнате появилась Лучиана с заказным письмом в руке.
— Простите, что беспокою вас, мистер Латтимор. Это только что доставили, — объяснила она. — Было велено сразу же передать вам.
Стефан поблагодарил женщину и посмотрел на квитанцию.
— Это от Мо, — сообщил он и разорвал картонный конверт.
Кроме записки, написанной от руки, там лежала газетная вырезка из лондонской прессы и заверенная копия свидетельства о смерти. Оба документа были датированы вчерашним числом. Стефан громко зачитал письмо: «Всем членам клуба самоубийц. Это был чертовски хороший год! Если бы пришлось повторить все снова, я бы ничего не стал менять. Сожалею лишь о том, что должен наступить конец. Но клятва есть клятва. Я приготовил это сообщение к следующему заседанию, которое должно состояться завтра вечером. Знайте, что я остаюсь по духу с вами. Ваш друг Мо Чессмэн. P.S. Всего наилучшего следующему кандидату. Скоро увидимся на том свете».
Прочитав газетную статью о том, что его друг взял пистолет, направил в рот и спустил курок, Стефан поднял бокал шампанского и провозгласил тост:
— За Мо Чессмэна. Пусть земля ему будет пухом.
Последовало молчание, которое, вероятно, прервало шуршание бумаги, когда Стефан вынимал из сумки серебряную чашу. Как только все наполнили бокалы, он позвал в комнату Рафаэля.
— Удачи, — прошептал Дики Саше, когда наблюдал, как официант покидает помещение. — В прошлый раз вероятность составляла восемьдесят три процента в нашу пользу. Теперь она понизилась до восьмидесяти.
— Ты всегда был профессионалом с числами, — пошутила Саша. — Удивляюсь, что ты не стал учителем математики, как Мо.
Дики крепко обнял ее, когда Стефан развернул бумажку и поднял бокал второй раз за этот вечер.
— Дамы и господа, предлагаю выпить за Дики Вилларда. Пусть следующие двенадцать месяцев его жизни будут самыми лучшими.