— Что вы делаете сегодня вечером? Она очень удивленно смотрит на меня.
— У меня в бумажнике лежат триста пятьдесят долларов, и я боюсь, как бы они не прожгли в нем дыру… — я уверенно и многозначительно улыбаюсь.
На это официантка не говорит ничего. Она просто собирает кофейные чашки и уходит. Я поворачиваюсь и кричу ей вслед:
— Послушайте, не нужно стесняться. Нет ничего плохого в том, что вы немая. У меня есть друг, который умеет разговаривать знаками…
Безголовая курица
Прошло уже пять дней с тех пор, как мы виделись с Бетти, и, честно говоря, я надеюсь, что после нашей встречи в кафе она все-таки позвонит мне. Я слоняюсь по дому, иногда смотрю кино про войну с агентом Вэйдом, иногда просто сижу в своей комнате и смотрю, как сырость взбирается по стенам все выше и выше. Раньше я никогда и ни к кому ничего подобного не чувствовал и сейчас очень хочу ее увидеть. Для меня она стала воплощением настоящей женщины. В моей комнате звонит телефон, я бросаюсь туда и хватаю трубку.
—Да?
— Привет, это я.
Мое сердце подпрыгивает.
— Бетти. Я знал, что ты позвонишь.
— Тони в городе, — у нее испуганный голос.
— Что?
— Я провожала подругу в аэропорту — она на месяц уезжала в Европу — и увидела его.
— И что?
— Что он здесь делает?
— А ты у него не спросила?
— Я спряталась.
— Почему?
— Я не знаю… Я так испугалась, когда его увидела. Он приезжает в Чикаго только на собрания клуба. Наверное, я запаниковала.
Я в восторге. Это означает, что мой блестящий план сработал.
— Ты все сделала правильно, Бетти… — я люблю произносить ее имя. — Правда, Бетти. Поверь мне. Ты правильно сделала, что спряталась, Бетти.
— Мне надо было проследить за ним.
— Давай просто быть начеку, Бетти. Это может вообще ничего не значить.
— Боже, как я на это надеюсь, Дуглас.
Я смотрю в зеркало на дверце шкафа и понимаю, что жмурюсь, как кот. Кроме Бетти я знаю только одного скиллера, который живет в Чикаго.
И это Берт.
— Можно мне взять твою машину?
Агент Вэйд перестает печатать и смотрит на меня, как будто я спятил.
— Мне нужно уехать.
— Зачем?
— Просто нужно, и все. Это какая-то проблема?
— И ты хочешь взять мою машину?
— Ну да, а что тут такого?
— Может, она понадобится мне сегодня вечером.
— Ну что ж, тогда ты просто можешь подбросить меня. А куда ты, собственно, едешь?
— Это мое дело, — огрызается он.
— Я ведь просто спрашиваю.
— А ты не спрашивай, — агент Вэйд бросает на меня угрожающий взгляд, и черт меня побери, если я понимаю, в чем тут дело.
— Я вызову такси…
— Иди к черту — возьми машину.
— Нет, если тебе это неудобно.
— Бери ее. Дуги, ясно? Я займусь чем-нибудь другим. Только не забудь заправиться, когда закончишь.
— Мне казалось, ты собирался держаться рядом со мной?
— Сегодня нет. Если хочешь уехать — уезжай. Я не твой тюремщик.
«Пока нет», — думаю я про себя. В первый раз за все время нашего знакомства агент Вэйд явно хитрит.
— В любом случае сегодня вечером мне есть чем заняться… Это связано с ФБР. Черт, да я работаю побольше президента, — при этих словах он хихикает, и я чувствую, что он не говорит мне всей правды. Он дает мне ключи от своей машины.
— Не поцарапай ее…
Когда я открываю парадную дверь, в нее врывается порыв ветра, разбрасывая повсюду страницы его рапорта.
— Черт!
Он быстро выталкивает меня наружу и захлопывает дверь прямо у меня перед носом.
Некоторое время я стою неподвижно, потом делаю шаг в сторону и заглядываю в окно гостиной. Я вижу, как агент Вэйд, стоя на четвереньках, собирает страницы своего драгоценного отчета и складывает их в надлежащем порядке. Потом вижу, что он встает, почесывает пах и подходит к моему музыкальному центру. Он рассматривает мое небольшое собрание дисков и наконец находит один, который его устраивает. Он ставит диск в проигрыватель. Потом прибавляет громкости, и, даже несмотря на вой ветра, я слышу первые знакомые аккорды «Убийственного рэпа», композиция номер восемь.
Агент Вэйд открывает бутылку «Будвайзера», дает излишкам пены стечь на пол и начинает пить из горлышка, попутно прибавляя звук до максимума. Я чувствую, как содрогается оконная рама, и смотрю, как она раскачивается под музыку. Губы у него шевелятся — он явно помнит слова наизусть.