Как только он скрывается за дверью, я бросаюсь к холодному крану и начинаю заглатывать воду. Я пью, пью и пью. У меня в горле так пересохло, что, кажется, мою жажду не утолило бы все озеро Мичиган. В голове отплясывают канкан четыре слова. Они танцуют под трубные, оглушительные звуки. «Салфетки с запахом лимона. Салфетки с запахом лимона. Салфетки с запахом лимона».
Спустя полчаса мы оба чернеем. Агент Вэйд красит черным кремом для обуви мои щеки, нос и лоб. Я чувствую себя, как морской пехотинец перед полуночным рейдом. Агент Вэйд заканчивает и передает мне тюбик с кремом.
— Осторожней, глаза. Я не хочу, чтобы крем попал мне в глаза.
Я медлю. Мне не приходило в голову, что это должен буду делать я.
— Ну, давай, Дуги… Только береги глаза, хорошо?
Я неловко себя чувствую, когда беру крем для обуви и начинаю мазать лицо агента Вэйда. Я заканчиваю и, когда отступаю на шаг, чтобы оценить свою работу, замечаю, что голубые глаза агента Вэйда на черном фоне кажутся еще более проницательными и гипнотизирующими, из-за того что находятся на черном фоне.
— Как я выгляжу?
— Как я.
Я стою на месте, и агент Вэйд видит, что я встревожен.
— В чем дело?
— Ты-то почему?
— А почему бы и нет?
— Я имею в виду, тебе ведь не нужно краситься в черный цвет?
— Конечно, нужно.
— Зачем?
— Такова процедура, Дуги. Процедура, — агент Вэйд улыбается мне белозубой улыбкой. — Мы же не можем позволить, чтобы вся слава досталась тебе, верно?
Не знаю, что на это ответить. Правда не знаю.
Снаружи раздается гудок клаксона. Агент Вэйд смотрит на часы.
— Это, наверное, наше такси.
Водитель такси оказывается женщиной, которая двадцать лет назад наверняка выглядела как супермодель. Но годы не были добры к ней, и я пытаюсь сделать наше путешествие более приятным, напоминая ей о ее золотых днях.
— Знаете, вы вполне сойдете за маму Элл и Макферсон. — Я вижу, что таксистка слишком смущена, чтобы отвечать. — Честное слово. Так и есть. Я это не для красного словца говорю.
Таксистка смотрит в зеркало заднего вида, но говорить все равно отказывается. Я наклоняюсь вперед и ласково смотрю на нее — если, конечно, можно выглядеть ласковым под слоем черного крема для обуви.
— Слушайте, я читал об этой новой науке. Все от нее прямо в восторге. Нанотехнологии. Говорят, она может исправить любые недостатки. Знаете, все эти крошечные молекулы внутри вас… Говорят, уже через пять или шесть лет эти новые средства будут во всех супермаркетах, — я широко улыбаюсь ей. — Может, конечно, вы так долго и не продержитесь… Ну, кто знает? Я бы обязательно позвонил вам тогда.
Таксистка не оборачивается, предпочитая слушать мою болтовню с молчаливым почтением, и я многозначительно улыбаюсь, откидываясь на сиденье. Агент Вэйд смотрит на меня.
— Ничего с собой поделать не можешь, да? Ни одной юбки не пропустишь…
— Ну… — я пожимаю плечами, но не могу скрыть, что очень доволен собой.
— Ты кому угодно можешь дать хороший урок.
На протяжении всей поездки таксистка постоянно поглядывает в зеркальце заднего вида, и хотя я понимаю, что ей хочется узнать, зачем мы намазались кремом для обуви, но также знаю, что она до смерти хочет получить номер моего телефона, но стесняется. Я беру на себя смелость записать его на счете. И чтобы она его непременно заметила, я разрываю счет пополам и даю ей только ту половину, на которой записан номер.
— Нано, нано, — я улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы присоединиться к агенту Вэйду, который уже движется к дому Шер.
Он останавливается у поворота к ее дому и испускает долгий и тяжелый вздох. Я вижу, что он чем-то озабочен.
— В чем дело?
— Она получила «Оскар».
— Кто?
— Шер.
— И что?
— Ну… Она звезда. Ты можешь убивать звезд?
Я признаю, что вместе со всеми зрителями от всей души аплодировал Шер, когда она получила «Оскар» за тот фильм, в котором играла около двадцати лет назад.
— Но это же не настоящая Шер.
Я смотрю на черное лицо агента Вэйда и очень надеюсь, что он засомневается. Что он просто повернется на каблуках и уйдет.
— Я не знал, что ты такой фанат.
Агент Вэйд молчит несколько секунд, собираясь с силами, потом встает и делает глубокий вдох.
— Дай мне минутку… Я… Сейчас все будет в порядке.
Шер открывает дверь в просвечивающей ночной рубашке. Она черная, тонкая и блестящая. Сейчас два часа ночи, а выглядит она великолепно. Под ночной рубашкой у нее кружевные трусики, тоже черные. Я восхищаюсь ее способностью быть в форме в любое время дня и ночи.
Как только она узнает меня, на ее лице появляется злобная гримаса.
— Ах ты гнусный вонючий лилипут! — Шер пытается захлопнуть дверь, но агент Вэйд действует слишком быстро для нее. Он выбрасывает вперед руку и крепко хватает ее за горло, а потом притягивает к себе. Сила его хватки такова, что она давится.
— Слушайте… Прежде чем Дуги сделает то, что должен… Могу я получить ваш автограф? Меня зовут Кеннет. Кеннет с двумя «н».
Вместо ответа Шер бьет агента Вэйда коленом в пах. Он немедленно отпускает ее и падает на землю. Я собираюсь броситься за ней в погоню, но агент Вэйд меня останавливает.
— Возьми это…
