Я захожу в гостиную и оказываюсь в большой, залитой солнцем комнате, частицы пыли поблескивают, танцуя в солнечных лучах. Только они и двигаются в этой комнате. Я проверяю спальню Бетти, вижу двуспальную кровать и на несколько секунд забываю обо всем, представляя себе, как мы с Бетти, обнаженные, сливаемся в экстазе. Я так потрясен этим видением, что выхожу из спальни и закрываю за собой дверь в знак уважения к нему. Обыск оставшейся части квартиры не приносит результатов. Бетти нигде нет, и я начинаю сомневаться, что найду ее где-нибудь, кроме рая.
Отчаянная поездка в гавань чуть не довела меня до нервного срыва. Повсюду стоят полицейские машины, моряки столпились у полицейского ограждения, а охранник в инвалидном кресле с ужасной скоростью ездит туда-сюда, пытаясь увидеть, что происходит. Плавучий дом Берта наводнен полицейскими и судебными экспертами в белой нейлоновой спецодежде. Носилки с телом на руках выносят с лодки, которая раскачивается так сильно, что кто-то теряет равновесие, тело Чака соскальзывает и плюхается в воду. Три копа мгновенно ныряют за ним, как будто считают, что тело решило совершить дерзкий побег. Репортер из «Новостей», которого я уже видел в интервью с парнем из Лиги по правам человека, сейчас как раз работает перед камерой. Я не слышу, что он говорит, но вид у него возбужденный, и при помощи ведерка из KFC он демонстрирует, как именно КК надевает его на своих жертв. Репортер даже не понимает, что заканчивает репортаж с кусочком картошки фри в волосах.
Я отворачиваюсь. Корабль был моей последней надеждой. Подходит время ланча, а я думал, что, возможно, Бетти все-таки добралась туда и, может быть, хоть раз в моей никчемной жизни что-то пошло так, как планировалось.
Я чувствую, что глаза у меня наполняются слезами, мне становится трудно вести машину, потому что встречные машины слегка расплываются. Больше всего мне хочется дать глазам переполниться и одновременно до упора выжать педаль газа — в безумной попытке присоединиться к Бетти, — но даже несмотря на всепоглощающее отчаяние, я не забываю о том, что у меня осталось еще одно дело. Агент Вэйд должен умереть.
Спустя полчаса, сделав один телефонный звонок, я иду на встречу в KFC. Меня обслуживает девушка, судя по виду — иностранка. Она выглядит многообещающе, у нее широкая улыбка и большие смеющиеся глаза. Я не сомневаюсь, что в свободное от работы время она подрабатывает моделью или, в крайнем случае, актрисой.
— Семейный обед, пожалуйста. Девушка продолжает молча смотреть на меня и улыбаться.
— Я хочу семейный обед, — я подчеркиваю каждое слово. Подчеркиваю и произношу слова четко и раздельно: — Се-мей-ный о-бед. Сотprende? [6]
Девушка продолжает улыбаться, ее сверкающие глаза сверлят мой мозг так, что становится больно.
Я повторяю еще раз, как могу медленно и четко.
— Один семейный обед, пожалуйста.
— Я решил, что мы поделимся.
Агент Вэйд кивает, и я снова обращаюсь к иностранной девушке.
— Семейный обед, — я показываю ей рекламку с этим самым семейным обедом, и она вдруг кивает, широко улыбается и берет у меня деньги. Я поворачиваюсь к агенту Вэйду и пожимаю плечами. — По-моему, чтобы покончить с этим, лучшего места не найти — верно?
Агент Вэйд ничего не отвечает, и я рад этому, потому что не хочу больше слышать его голос. Никогда.
Мы садимся у туалетов. Агент Вэйд приземляется первым, я устраиваюсь напротив него. Открываю ведерко с семейным обедом и начинаю делить еду на две части. Агент Вэйд внимательно следит за мной, пока я не заканчиваю. Взглянув на свою порцию, я внезапно понимаю, что не голоден. Агент Вэйд, похоже, испытывает то же самое, потому что даже не прикасается к еде. Я многозначительно поглаживаю ведерко от семейного обеда.
— Думаю, на самом деле нам нужно вот это.
— И это, — агент Вэйд подталкивает ко мне пакетики с лимонными увлажняющими салфетками.
Я киваю, собираю их и сую в карман.
— Я делаю это ради Бетти — но ты ведь это знаешь, да?
— Так и думал, что какая-то причина у тебя есть.
— Я любил ее.
— Это большая любовь, Дуги.
— Мы строили планы. Мы собирались уплыть в Мексику и там основать сеть столовых.
Агент Вэйд пожимает плечами.
— Столовых никогда не бывает достаточно. Глаза агента Вэйда налиты кровью, он выглядит чудовищно уставшим, как будто душа — при условии, что она у него, конечно, была — покинула его. С момента нашей первой встречи он состарился не меньше чем на десять лет.
— Теперь остались только мы с тобой.
— Маnо a mano.
— Сечешь тему, — я киваю, хотя представления не имею, что именно сказал агент Вэйд и на каком языке.
Я смотрю на ведерко, смотрю на улыбающееся лицо седовласого военного, изображенное на нем, —лицо, которое говорит: «Заходи пообедать со мной, и я расскажу тебе все, что человеку нужно знать про войну».
— Дуги? — голос агента Вэйда прерывает мои раздумья.
—Да?
— Мой пистолет смотрит тебе в пах.
