— Так вы его взяли, Хомяка этого? — не вытерпел Гордеев.
— Нет еще. Но зато теперь стало ясно, что делать с отпечатками пальцев.
— Какими отпечатками?
— Найденными в «Волге» Турецкого.
— Но… там кроме следов самого Александра Борисовича и еще убитой девушки ничего же не было!
— Это ты так считаешь, — холодно заметил Грязнов.
— Позвольте, Вячеслав Иванович! Это криминалистическая экспертиза так считает!
— Ничего подобного. Криминалистическая экспертиза нашла еще один «палец». А вернее, два… Новая криминалистическая экспертиза, — уточнил Грязнов.
Вот для чего, как выяснилось, Грязнов интересовался «Волгой» Турецкого. Нет, он не грешил на экспертов ФСБ, просто у него появилась мысль, которую он хотел проверить.
«Волгу» Турецкого забирали с Ярославки эвакуатором, о чем Грязнову (в присутствии Гордеева, между прочим) сообщил следователь Чеботарев, и она стояла в гараже Генпрокуратуры опечатанная. То есть к ней, с тех пор как бесчувственного Турецкого вытащили из-за руля, никто не прикасался. На это, собственно, Грязнов и рассчитывал, когда спросил у Чеботарева согласия на дополнительную экспертизу. Чеботарев, как уже стало понятно Гордееву, не возражал, и Грязнов прислал человека, которого он безмерно уважал — заместителя директора ЦСЭ — пухленького старичка со шкиперской бородкой по фамилии Студень. Студень действовал целенаправленно. Предыдущей экспертизой ничьих следов, кроме Турецкого и убитой девушки, обнаружено не было. Грязнов надеялся, что Студень опровергнет оба эти утверждения. Это только на взгляд непрофессионала чего-то стоила фраза: «Ничьих следов, кроме Турецкого и убитой девушки», или на взгляд адвоката, но не на взгляд сыщика. Для Грязнова присутствие девушки в машине отнюдь не означало автоматическое наличие там ее следов. Ознакомившись с техническими результатами предыдущей экспертизы (а не общими выводами из нее, которыми оперировали разные там следователи и адвокаты), Грязнов обнаружил, что отпечатки пальцев девушки в «Волге» никто вообще не искал! То есть априори предполагалось, что, раз уроженка города Николаева Никифорова Анна Васильевна оказалась в машине, значит, там она и сидела. Но Грязнов-то исходил из обратного. Он также априори считал, что Турецкого подставили, и, значит, к барышне он отношения не имеет. Возможно, им руководили эмоции, но их логика оказалась вернее, вот ведь парадокс! Итак, это было первое: следов Никифоровой Студень в машине не нашел. Из чего Грязнов сделал вывод, что ее в машину подсадили в самый последний момент и, вероятно, сразу же застрелили, она, бедняга, даже не успела за что-нибудь руками схватиться. Турецкий же ничего этого, по его словам, не видел и вообще ничего не помнил, начиная с того момента, как отъехал от «Распутина».
— Значит, к моменту убийства он был уже в глубоком ауте, — сказал Гордеев, сжимая в кулаке пустую рюмку и слушая все эти объяснения начальника МУРа у себя на кухне. — Ведь убили-то девчонку все-таки в машине.
— Верно. А раз Турецкий был в ауте, а девчонку подсадили в самый последний момент, причем черт знает где, то что из этого следует, Юра?
— То… то значит, машину вел кто-то другой.
— Правильно. Ты шустро соображаешь, — похвалил Вячеслав Иванович.
— Опять издеваетесь? Если Турецкого подставили, а мы все в это верили с самого начала, то это — само собой разумеется! Не мог же он в полном беспамятстве вести машину через полгорода.
— Мы верили, что его подставили, но у нас не было никаких доказательств.
— Их и сейчас нет. Для суда ваши рассуждения совсем не доказательная база. Они зиждутся на посыле презумпции невиновности Александра Борисовича, и даже более того, на том, что он не виновен не только пока не доказано обратное, а не виновен в принципе. Но раз он сидит в СИЗО, значит, подозревается как раз совсем обратное!
— Но мы-то не в суде, черт побери! Для нас с тобой этого достаточно.
— Для меня недостаточно, мне необходимо придумать причину, по которой Турецкого можно будет вытащить из «застенков».
— Из «гестаповских» ты забыл добавить.
— Мне не до шуток! Я пытаюсь выполнить свой профессиональный долг.
— И мне не до шуток, — строго заметил Грязнов. — Я пытаюсь помочь своему другу, и плевать я хотел на профессиональный долг. Для тебя помочь Турецкому — вытащить его из тюрьмы, а для меня — найти ублюдков, которые все это устроили. Чувствуешь разницу?
— Никакой особой разницы тут нет.
— Ладно, пускай. Тем лучше. Но, может, ты позволишь мне наконец закончить свою мысль? — Дождавшись паузы в этом неплодотворном споре, Вячеслав Иванович сказал: — Раз «Волгу» вел кто-то другой, то в машине были его следы. Отпечатки пальцев.
— Опять двадцать пять. Но ведь первая экспертиза ничего не нашла! И вы сами сказали, что не сомневаетесь в честности экспертов!
— Не сомневаюсь. Но кроме честности существуют и другие профессиональные качества, которые могут играть в таком деле принципиальную роль.
