Буквально через час появилась машина — трехсот двадцатый «мерседес», причем Цыганков не стал посылать водителя, приехал сам. Он оказался дюжим молодым мужчиной, лет тридцати двух — тридцати четырех, глядя на непроницаемую физиономию которого едва ли можно было сделать вывод, что такому требуется лечить нервы. По дороге, которая заняла более часа, Гордеев задавал вопросы о Кате и Кирилле Столбовых, и Цыганков рассказывал все с такими подробностями, что адвокат не мог не подивиться про себя. В какой-то момент Цыганков усмехнулся:
— Если бы вы были глупы, вас моя откровенность шокировала бы, но вы хороший профессионал, насколько я слышал, и думаю, теперь задаетесь вопросом, с какой целью я все это рассказываю?
Гордеев не мог не отметить такую проницательность.
— Понимаете, Юрий Петрович, просто я хочу вам помочь. То есть на самом деле я хочу помочь Кате и ее непутевому братцу. То есть вру, конечно, на самом деле я хочу помочь себе, любимому. Я, видите ли, слишком много сил вложил в свой клуб, а тут такая неприятность… Вы будете доказывать, что Столбов невиновен или что он просто рехнулся? На чем будет строиться защита? Знаете, я консультировался в Анталии с одним юристом, и он рекомендовал провести Кириллу судебно-психиатрическую экспертизу. Все-таки контузия в Чечне… Может быть, удастся доказать, что он был невменяем?
— Вероятно, мы так и поступим… А как насчет Максакова, Алексей? — спросил Гордеев.
— Что — насчет Максакова?
— Как он оказался среди ваших клиентов? И когда?
— В том-то и дело, что совсем недавно. Вообще, заполучить к себе такого человека это неслыханная удача. И — нате вам…
— Среди членов клуба «Березка» много и других известных людей.
— Давайте обойдемся без фамилий… без крайней необходимости, — попросил Цыганков.
— Ладно.
И тут наконец они приехали.
Честно говоря, Гордеев рассчитывал, что Цыганков привез его в клуб с какой-то конкретной целью, возможно, у него имелись идеи, которые он хотел высказать именно здесь и показать на месте, как все, по его мнению, происходило. Но Цыганков просто провел гостя по своим владениям и показал, какое помещение для чего предназначено. Ресторан, конференц-зал, персональные номера членов клуба, бассейн, тренажерный зал. Гордеев обратил внимание на большое количество подсобных помещений. Цыганков взял у широколицего администратора Владимира большую связку ключей.
— Многие члены клуба держат у нас свой гардероб, — объяснил он, открывая подсобку, в которой все и произошло.
— Давайте попытаемся восстановить картину происшедшего. Вы же были в ту ночь здесь, верно?
— Да.
— Столбов утверждает, что просто обнаружил мертвое тело. Забудем сейчас, что он был в крови, допустим, все так и было. Это произошло в половине пятого утра. А кто первым его самого нашел?
— Я.
— Вот тебе на, — удивился Гордеев.
— Ну да, так уж получилось, — развел руками хозяин помещения. — Я принимал ванну вот в этой комнате. — Цыганков показал на одну из дверей, но открыл соседнюю, в подсобное помещение, где и произошло убийство. — Он вопил вот отсюда. Не услышать сложно было, знаете ли…
По периметру комнаты стояли стеллажи с постельным бельем, полотенцами.
— Где лежал Максаков и где был Столбов?
Цыганков показал в дальний правый угол:
— Оба — там.
— Столбов кричал что-то конкретное?
Цыганков поморщился:
— Вы знаете… он просто выл. Хотя…
— Алексей, мы договорились. Если говорите «а», говорите уж и «б».
— Ладно. Несколько раз он кричал: «Сволочь!»
— В материалах следствия этого нет, — заметил Гордеев.
— Конечно нет. Я что, идиот? Эти слова в такой момент ничего не значат, а для парня могут стать приговором. Мало ли про кого он это кричал? Может, вообще ни про кого.
Хитрая лиса этот Цыганков, подумал Гордеев. Он вполне мог узнать о моих дружеских отношениях с Турецким и, возможно, таким «деликатным» способом теперь сливает новые факты. Или, точнее, дезу. Или не врет? Трудно сказать…
— Что было дальше?
— Дальше… В клубе, естественно, поднялся переполох. Вызвали, как это называется?..
— Дежурную оперативно-следственную группу из ГУВД Москвы.
— Да. Еще по телефону мне сказали, чтобы из клуба никто не уезжал, и я распорядился на этот счет. Кирилла запер в его комнате, он парень буйный, так было спокойней. Приехали менты, то есть эти, как вы сказали, оперативники. Я слышал, как судмедэксперт сразу же определил, что это была мгновенная смерть. Оперативники начали проводить повальный обыск, напугали всех еще больше, если это было возможно… Слава богу, что я Катю успел отсюда подальше отправить.
— В смысле, она уехала до того, как прибыла опергруппа?
— Да.
— Но почему?
— А вы не понимаете? — усмехнулся Цыганков.
Гордеев даже вытер лоб. До него начало доходить, зачем Цыганков его сюда привез.
— Итак, вы хотите сказать, что Максаков был здесь… с Катей?
— Да, я так думаю, хотя доказательств у меня нет.
— Вы говорили с ней об этом?
— Говорил. Спрашивал. Она ничего не отвечала, только плакала. Слава богу, я быстро догадался и успел посадить ее в машину.
— Но почему вы не сказали об этом следователю Генпрокуратуры?!
