Помолчав и посмотрев друг на друга, Ньюмен и Милнер решили, что ни один из них ничего не скажет. Вместо этого Ньюмен спросил:
— В час пополуночи полицейские постучали в вашу дверь?
— Да.
— Согласно рапорту, их вызвал примерно в двенадцать тридцать ночной швейцар Менендес. Он вышел, чтобы сгрести снег с тротуара, дошел до угла и обнаружил тело.
Долан попросил:
— Лейтенант, может, хватит?
— Никто не видел, как Айвс заходил в здание, ни Менендес, ни Феликс, чья фамилия, как сказано в рапорте, Марсиаль, никто из жильцов… Никто из людей, которые пришли помочь расследованию, по крайней мере. Хотя наши люди сейчас прочесывают дом и опрашивают жильцов, может, кто-то что-то видел. О’кей, возможно, Айвс прошел мимо одного из швейцаров, когда тот отвернулся. О’кей, здесь имеются два служебных входа, которыми пользуются разносчики. Достаточно легко проскользнуть незамеченным и, возможно, так и было. Конечно, тогда это должно было произойти не так поздно, когда еще открыты магазины, позже — только доставляют спиртное и китайские блюда. Или, вероятно, он уже был в здании долгое время, так долго, что никто не помнит, как он пришел — слишком давно это случилось.
— Вы имеете в виду, что он был у меня в гостях, лейтенант?
Есть такое правило, требующее еще более точной формулировки. В будущем оно станет законом Ньюмена. Когда кто-либо задает вопрос, начиная с «Вы имеете в виду…», а затем, постепенно повышая и повышая голос, заканчивает «лейтенант» (или какое там у вас звание), а слова произносятся в особой покровительственной манере, вроде
— А он был у вас? — спросил Ньюмен.
— Нет.
— Но бывал, — сделал ударение Милнер.
Опять он. Фрэнсис Мак-Алистер посмотрела на него:
— Да, он бывал в моей квартире.
— Я знаю, — Милнер казался невозмутимым.
Фрэнсис Мак-Алистер открыла рот, подумала и промолчала.
Милнер осклабился:
— Я знаю, потому что был знаком с парнем.
Долан устало попытался остановить его:
— Лейтенант…
Фрэнсис Мак-Алистер оборвала Долана:
— Тогда, полагаю, вы знали, что он бывал у меня, потому что брал несколько интервью для большой статьи.
Милнер покачал головой:
— Этого я не знал, нет. Я просто был знаком с ним. А когда он брал интервью?
Еще один закон Ньюмена: жарь жертву достаточно долго — даже прокурора и федеральную шишку, — и приступ словесного поноса перерастет сам себя, вопросы станут хорошими и крепкими.
— Интервью — прошлым летом, — ответила она, — а статья вышла в начале осени, так, Билл?
— В ноябре, — уточнил Долан.
— Так. Когда швейцар сообщил, что Айвс — ваш знакомый, он говорил о знакомстве прошлого лета?
— Я не знаю, что думает швейцар, — отрезала женщина.
— Я не знаю, что я думаю, что он думает, — завернул Милнер. — Думаю, он считал Айвса вашим знакомым самого последнего времени.
— Что вас заставляет это предполагать, лейтенант?
— Я уже говорил, что был знаком с парнем. Не со швейцаром, а с Айвсом.
Снова встрял Долан:
— Будьте добры, облеките ваши инсинуации в форму вопроса, лейтенант Милнер.
Тот парировал:
— Конечно. Вопрос: вы предложили Мак-Нэлли исчезнуть, потому что проводили время с Айвсом?
Фрэнсис Мак-Алистер улыбнулась:
— Нет, лейтенант Милнер, я не проводила время с Чарльзом Айвсом. И ни с кем другим. Я перестала встречаться с Томом Мак-Нэлли из-за того, что он хотел жениться.
— А вы не хотите выходить замуж?
— Нет.
— Может быть, не за него, по крайней мере?
— Никогда.
— Никогда… м-м-м…
Подошла очередь Ньюмена.
— Вы когда-нибудь давали Айвсу ключ от вашей квартиры, мисс Мак-Алистер? Да, Долан, я понимаю, что нет доказательств его присутствия в квартире. Итак, давали вы ему ключ?
— Нет. И не давала ему ключ на время, чтобы он смог сделать дубликат.
— Ага. Хорошо. Это был мой следующий вопрос.
— И если кто-то тайком взял ключ, украл его, как угодно, я ничего об этом не знаю.
— Ну, хорошо. Это я тоже собирался выяснить.
