— Осторожно, офицер, он блефует, — произнес полицейский комиссар Нью-Йорка, который стоял справа от Ньюмена, в компании прокурора Соединенных Штатов Южного Округа Нью-Йорка.
— Брось, Милнер, — повторил Федеричи.
— Осторожно, — добавил комиссар.
Кто-то засмеялся.
Милнер.
Над Ньюменом.
Больной Плутишка Дейв Милнер смотрел на Ньюмена и хохотал. Волосы на его голове слиплись в мокрую массу, пальто отсырело и отяжелело от снега, из носа текло, изо рта выступила кровь. И он смеялся над Ньюменом.
— Я не покупал лыжи, ты — жирный ублюдок. Я их взял на Двадцать шестой у полицейского, который мне задолжал. А тот их выменял у парня в спортивных товарах за полграмма «соды».
«Пошел ты», — хотел сказать Ньюмен, но не смог. Да он же совсем мертвый, получил три пули в спину.
Или нет? Должно быть, стреляли в кого-то другого, не в него. Может быть, после того, как на него напал парень, который удавил и изнасиловал собственную жену, а потом обманул всех, будто нашел ее в таком состоянии, может быть, это был последний случай в этом году у Ньюмена? Вполне вероятно, остаток года — сплошные персики, сливки и земляника, молоко, мед и мирро. И прочее дерьмо. А он обязан быть в полном порядке.
Одно интересно.
Помнит ли кто-нибудь из присутствующих: Федеричи, комиссар или прокурор Соединенных Штатов, другие полицейские, которые подъезжали и подъезжали на служебных машинах с включенными сиренами — интересно, помнят ли они? На них ведь не нападали парни, как на Ньюмена. Помнят ли они все, что случилось потом, когда тот парень промахнулся?
Должно быть, не помнят.
Конечно, они не видели, что после первого неудачного выстрела тот парень сунул ствол пистолета в рот и нажал на курок. А содержимое его головы разбрызгалось по стене дома в Дугластоне.
— Дейв, — окликнул Ньюмен.
Милнер посмотрел на него с таким видом, словно он-то помнит о возможности такого выхода, будто у него перед глазами встала в один миг вся картина.
— Остановись, Дейв, — попросил Ньюмен, но Милнер вдруг печально сказал:
— Прости, Джейк, — сунул дуло в рот и нажал на курок левой рукой.
Что произошло с содержимым его головы, Ньюмен не видел. Он упал лицом в снег и накрыл голову руками.
А какого черта он еще мог предпринять в этой ситуации?
— Как думаешь, когда-нибудь все-таки потеплеет? — спросил Клингер.
— Отдел краж художественных ценностей, — монотонно пробубнил Ньюмен.
— Не повторяй, словно попугай. Там нет вакансий, Джейк.
— Создай. Выгони кого-нибудь, отправь на пенсию, на повышение. Или я кого-нибудь там пристрелю.
Клингер хмыкнул.
— Я серьезно, Лу. Хватит с меня уличной работы. Совсем затрахала улица. И еще, со мной никто не будет работать в паре. Я приношу несчастья.
— Несчастье случилось кое с кем из ребят, которые работали с тобой. Есть разница.
— Я работал с Редфилдом, и он стал серийным убийцей. Работал с Федеричи, и он попал под подозрение в деле о невидимом стрелке. Работал с Милнером, хоть и отказывался. Но ты заверил, что компьютер считает нас чертовски совместимыми. Мы оба хотели в художественный отдел. Так вот, вдобавок ко всем прочим подозрительным штучкам, Милнер шантажировал прокурора Соединенных Штатов. Переведи меня в художественный отдел, а, Лу? Там работают соло, не так ли? И правильно делают. Ко мне никто не захочет пойти в напарники.
Клингер перекладывал бумаги с места на место.
— Адвокат Де Бри собирается возбудить дело о незаконном аресте и задержании. Справишься?
— Художественный отдел, — снова задолбил Ньюмен.
— В этом что-то есть, да? — продолжал Клингер, проигнорировав его просьбу. — Де Бри — женщина. Мир окончательно свихнулся.
— Художественный…
