Он боком пробрался к лорду Пеннуорту, сидевшему на стуле, наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Эффект это дало потрясающий. Дядюшка резко вскочил на ноги, лицо его сменило насыщенно-красный оттенок на темно-пунцовый, брови гневно сдвинулись. Он что-то спросил у лакея и, получив ответ, упал обратно на сиденье, словно придя к некому заключению, которое привело его в отчаяние. Дядюшка снова поднялся, кивнул, и Хьюго поспешно удалился из залы. Дядюшка яростно махнул рукой, подзывая одного из юных лакеев, отдал ему тихий приказ, и мальчишка направился к музыкантам.
Что происходит? Неопытный танцор прервал бы движение, но Хелен и глазом не моргнула: сказались ее рефлексы и долгие часы занятий. Юный лакей передал сообщение скрипачу; тот вскинул густые, черные брови, но с ритма не сбился.
Кадриль подходила к концу, и гости повернулись завершить танец, как вдруг их прервал стук дерева о дерево. Музыка оборвалась, вызвав суматоху в зале. Внимание всех присутствующих было приковано к дверям. Хелен вытянула шею.
На пороге стоял Барнетт. Он еще раз ударил по полу длинной тростью, разгоняя людской поток, и все стихло.
– Дамы и господа, – объявил он. – Его королевское высочество принц-регент. Граф Карлстонский и мистер Браммел.
Дворецкий отошел в сторону и поклонился, пропуская вперед пышнотелого принца-регента в безукоризненном вечернем наряде и двух высоких джентльменов, со светлыми и темными волосами. Не узнать уверенный наклон коротко остриженной головы было невозможно. Лорд Карлстон.
Хелен присела в глубоком реверансе. Стоявший рядом с ней виконт опустился в изящном придворном поклоне. Краем глаза девушка заметила море склоненных голов и усеявших пол юбок. Тишину нарушало лишь тиканье часов. Хелен сосредоточила внимание на отполированном полу, стараясь угомонить разбушевавшееся сердце, которое взволновал не член королевской семьи, а дерзкий лорд Карлстон. Он же использовал влияние принца-регента, чтобы проникнуть на бал! Неудивительно, что дядюшка побагровел от бессилия: он не мог отказать в приеме королевской особе.
– Встаньте, – сказал принц-регент.
Хелен поднялась, как и все присутствующие. Его королевское высочество все еще стоял в дверях, поднеся к глазам лорнет. Возраст его близился к пятидесяти годам, но во внешности сохранились остатки былой красоты, благодаря которой он в молодости считался первым кавалером Европы. Кожа принца оставалась белоснежной, волосы были аккуратно причесаны и завиты, а полные щеки делали его лицо детским не по годам. Принц-регент с улыбкой пробежался взглядом по юным леди, и некоторые из них еле слышно захихикали.
Хелен же смотрела в темные глаза, которые, несомненно, выискивали ее. Лорд Карлстон, сосредоточенно наморщив лоб, вглядывался в противоположную сторону зала.
На мгновение Хелен опустила взгляд. Она и правда сомневалась. Наверное, сомневается до сих пор.
Граф склонил голову набок, признавая, что сам виноват в утрате доверия.
– Итак, где же наши прекрасные хозяева, лорд и леди Пеннуорт? – спросил принц-регент и с дружелюбной улыбкой вошел в залу.
Мистер Браммел коснулся руки лорда Карлстона, привлекая внимание друга к Его Королевскому Высочеству. Всего за несколько шагов они догнали принца-регента, и мистер Браммел встретился глазами с Хелен в холодном приветствии. Очевидно, он придерживался того же мнения, что и леди Маргарет. Хелен порозовела от стыда.
Тетушка уже спешила навстречу величественному гостю. Она еще раз опустилась в реверансе. Дядюшка не уступал ей ни в поспешности, ни в обходительности.
– Вы оказали нам огромную честь, Ваше Высочество, – произнес он.
– А, лорд Пеннуорт, рад вас видеть. Очень рад. Лорд Карлстон много мне рассказывал о вашей очаровательной племяннице. Я буду безмерно счастлив с ней познакомиться.
Дядюшка впился в графа ядовитым взглядом. Тетушкин же взгляд заметался по комнате. Наконец она отыскала Хелен и нервно взмахнула рукой, призывая девушку подойти.
Разумеется, Хелен уже не раз видела Его Королевское Высочество, но лишь издалека. Теперь он оказался совсем близко, и на нее давило его королевское величие. В принце чувствовались добродушие и – смеет ли она так думать? – детская капризность, которую выдавали опущенные уголки губ. Он явно наслаждался растерянностью лорда и леди Пеннуорт. Как известно, мистер Браммел умерил пристрастие принца-регента к излишнему великолепию, но с белого жилета все же свисало множество покрытых драгоценными камнями цепочек от карманных часов.
