Они добрались до главного холла без дальнейших происшествий. Хелен быстро нашла глазами гардеробную и позвала горничную, чтобы та помогла тетушке поправить синее перо и надежнее ввинтить его в тюрбан. Когда с этим было покончено, они поднялись по лестнице, поздоровались с хозяином и хозяйкой дома и прошли в уже заполненные гостями комнаты, кивая по пути многочисленным знакомым. Несмотря на то что вечер значился неофициальным, на него, похоже, стекся весь Лондон.
Голоса в людном салоне показались Хелен странно приглушенными, и она быстро поняла, в чем дело, увидев неровный полукруг розовых диванов и кресел, перед которым страстно о чем-то вещал привлекающий всеобщее внимание темноволосый джентльмен. Завороженные юные леди сидели, подавшись вперед, и стоявшие за ними молодые люди внимательно слушали оратора. Из-за тихого гула Хелен не могла разобрать ни слова, но нельзя было отрицать, что джентльмен пользовался успехом у публики.
– Это лорд Байрон собрал слушателей, – прошептала тетушка. – Сходи узнай, о чем он там так захватывающе рассказывает… Ах, лорд Элвенли! Мы с вами целую неделю не виделись!
Тетушка увлеклась разговором, а Хелен стала осторожно пробираться к розовым креслам, протискиваясь между шепчущимися о своем дамами и джентльменами.
Так вот он, знаменитый лорд Байрон. Читает свой поэтический шедевр, «Паломничество Чайльд-Гарольда», смакуя великолепный текст. Хелен, как и все общество, гадала, не является ли сам автор страдающим, разочарованным героем, словно сошедшим со страниц поэмы.
Черты лица лорда Байрона были довольно красивы: широкие брови, светлая кожа, чувственные губы, твердый подбородок с ямочкой и большие, выразительные глаза цвета кофе. И все же только привлекательной внешностью нельзя было объяснить всеобщую тягу к нему. Дамы, сидевшие в креслах и на диванах, прижимали пальцы кто к горлу, кто к волосам, кто к губам; некоторых из слушательниц Хелен узнала, и самый зачарованный взгляд был у Каролины Лэм. Она расположилась на диване подле Байрона – королева рядом со своим королем, – облаченная в белый наряд, пальцы почти касаются руки Байрона. Хелен нахмурилась.
Каро Лэм всегда была хрупкой и стройной девушкой, но за тот месяц, что Хелен ее не видела, она превратилась чуть ли не в скелет. Под короткими светлыми волосами, украшенными жемчугом, белело худое, угловатое лицо. На его бледной поверхности выделялись только яркие зелено-карие глаза и темно-синие круги под ними.
Они с лордом Байроном были любовниками. Хелен смутилась. Любовники! Об этом все знали, что неудивительно. Леди Каролина не пыталась скрывать свои чувства: гладила Байрона по руке, нежно заглядывала в глаза. По слухам, даже свекровь Каролины, леди Мельбурн, печально известная бесконечной чередой тайных любовников, выразила неудовольствие таким явным проявлением привязанности на людях. Скрытность важна, но не по мнению леди Каролины, которая и не думала скрывать свой роман даже от несчастного мужа. Присутствует ли на этом вечере сэр Уильям, видит ли он свою жену с любовником? Хелен понадеялась, что нет. По крайней мере, в толпе она его не заметила.
Девушка вернулась к изучению лорда Байрона. Без сомнений, он красив и, вполне возможно, гений, но что в нем привлекает стольких женщин и даже некоторых мужчин? Вскоре и это прояснилось: поэт осекся, приложил длинный указательный палец к пухлой нижней губе и исподлобья оглядел слушателей. В его мрачном взгляде было столько порочности, что Хелен охватил жар и к лицу прилила краска. Каждое движение Байрона дарило ощущение физического прикосновения; он напомнил Хелен о той неприличной открытке, которую они нашли с Дерби, где мужчина нависает над женщиной, и девушка еле устояла на ногах.
– Вы покраснели, кузина, – прозвучал низкий голос.
Лорд Карлстон. Стоит совсем рядом. Хелен совершенно не ожидала его увидеть, но он возник подле нее, и от его голоса по коже пробежали мурашки.
– Вас в такое состояние ввела поэзия лорда Байрона или нечто иное? – спросил лорд Карлстон.
Хелен повернулась к нему. Его губы – пухлые, как и у Байрона, – сложились в ухмылку обо всем осведомленного человека. Хелен поняла, что слишком пристально на них смотрит, и перевела взгляд на глаза, искрящиеся весельем. На лбу девушки выступила испарина.
– Здесь довольно жарко, – объяснила она, присев в реверансе.
Вечерний наряд графа был безупречен и очень ему шел. Волосы недавно подстрижены, что шло вразрез с модой на растрепанные локоны. Однако нельзя было не признать, что прическа была к лицу графу. Короткая стрижка делала видимым старый шрам, который шел от правого виска к уху. Очевидно, он остался после жестокой раны. Неизвестно, каким оружием она была нанесена: граф не был военным, но явно участвовал в битвах.
– Вы уже отошли от волнующих событий сегодняшнего дня? – спросил наконец лорд Карлстон. – Его милость герцог Сельбурнский поступил героически, что скажете? – Произнес он это без выражения, но ему явно была интересна реакция девушки. Он
