– Графиня Карлстонская была не искусителем, а человеком. Мы не знаем, что произошло, а его светлость и мистер Бенчли ясно дали понять: говорить об этом нельзя.
Хелен облизнула губы. Вот уже две темы оказались в разделе «табу»: ее мать и леди Элиза. Очевидно, от своих членов клуб «Темные времена» скрывал не меньше тайн, чем от посторонних.
– Вы считаете, что его светлость убил леди Элизу, мистер Хаммонд?
Джентльмен раскрыл рот, чтобы ответить, но его прервала сестра.
– Майкл, – с нажимом сказала она и повернулась к Хелен. – Наше мнение не имеет значения. Мы участвуем не в игре с раз и навсегда установленными правилами, и вы должны смириться с тем, что нас повсюду окружают неопределенность и двусмысленность.
– Да, – мягко подтвердил мистер Хаммонд. – Все, кто связан с чистильщиками, виновны в том, что размывают границы морали. Вот плата за спасение от искусителей.
Хелен поймала его взгляд и осознала, что за сочувствием брата и сестры лорду Карлстону скрывается безмерная печаль.
Их ответ не успокоил девушку. Совсем наоборот. Неужели ей предлагают довольствоваться слепой верой в невиновность графа? У нее не было никакого желания опускаться до уровня охваченной безнадежной любовью леди Маргарет. Хелен посетила безумная мысль – самой потребовать ответа у лорда Карлстона, смело и без обиняков, как в случае с Бертой: «Вы убили свою жену?» Хелен вжала голову в плечи. Нет, она на это не способна. Кроме того, даже если граф ответит, что маловероятно, прочесть истину в его сердце будет практически невозможно. Лорд Карлстон уже знал, как глубоко проникает взор девушки, и при желании потрудился бы скрыть свои чувства.
Леди Маргарет жестом попросила брата передать ей стопку одежды, лежавшей подле него, и протянула Хелен выцветшую серую ротонду:
– Когда мы прибудем в Акр Дьявола, накиньте ее поверх платья, а вместо капора прикройте голову плоской кепкой, перед тем как выйти. Я оденусь так же.
– Не упоминайте титулы, – добавил мистер Хаммонд. – Называйте нас «брат» и «сестра», как это делают квакеры. И обращайтесь к нам по именам, данным при крещении.
– По именам? – Хелен вскинула брови. По имени называли только членов семьи и близких друзей. – Даже к лорду Карлстону?
– К нему особенно, – твердо произнес мистер Хаммонд. – Его зовут Уильям. А меня, прошу, называйте братом Майклом.
Хелен забрала у леди Маргарет кепку с ротондой, и в нос ей ударила кислая вонь немытого тела. Девушка сморщилась.
– Это ничто по сравнению с самими трущобами, – заметила леди Маргарет. – Их омерзительный запах дойдет до нас задолго до того, как мы подъедем к Акру Дьявола.
Хелен потянула за край шелкового кремового банта под подбородком:
– Что его светлость желает мне там продемонстрировать? Вновь искусителей?
– Нет, нечто совсем иное. Их потомство.
– Они могут заводить детей? – ахнула Хелен. Ей и в голову не пришло, что эти демоны способны размножаться.
– Это не совсем то, что мы понимаем под детьми, – ответила леди Маргарет. – Насколько нам известно, истинная сущность искусителей – чистая энергия. Однако здесь, в земном уделе, они погибают вне плоти. Их жизнь, в отличие от нашей, может длиться вечно, и у них нет необходимости заводить детей, чтобы продолжить род. Вместо этого одни и те же искусители из одного человеческого поколения в другое захватывают новые тела, поскольку прежние разрушаются от старости.
– Но им подойдет не каждый, – добавил мистер Хаммонд. – Они способны красть лишь тела своего потомства – детей, рожденных от союза с человеком. Когда у искусителя появляется ребенок, в малыша закладывается часть его энергии. Уходя из старого сосуда, сущность демона переливается в новый – тело ближайшего к нему потомка, даже если искуситель и его отпрыск находятся в разных странах. Из умирающей плоти в живую и юную его притягивает заложенный в дитя сгусток энергии. Так они переходят в следующее поколение.
Хелен разгладила ленту на капоре, задумавшись над основами мира искусителей. Они противоречили главному закону природы: все живое не стоит на месте, оно непрерывно стремится к самосовершенствованию.
– Что происходит с душой ребенка, которая уже находится в теле? – спросила она.
– Прибывшая энергия отца или матери уничтожает ее. Остается лишь скорлупа, и ее заполняет искуситель.
– Они убивают собственных детей? – вскрикнула Хелен. – Но это же чудовищно!
– Вы правы, – кивнул мистер Хаммонд.
Хелен затихла, медленно сняла капор и, слегка оправившись от шока, уточнила:
– Выходит, что в каждом поколении погибают души десяти тысяч английских детей?
– Да. Однако к тому времени, как родитель покинет старое тело, его ребенок может успеть дожить до взрослых лет. – Узкое лицо мистера Хаммонда помрачнело. – Искусителям уже много веков. Коварные создания давно отточили свои актерские таланты и искусно изображают обычных людей. Само собой, их численность не увеличивается из-за того, что они не размножаются, и для нас это, пожалуй, неплохо. – Он взглянул на сестру. – Маргарет, боюсь, ты сочтешь неприличным объяснение их привычек, но леди Хелен должна о них знать.
