Леди подобрала полы изношенной синей накидки, взяла брата за руку и сошла на тротуар. Они оба повернулись к двери экипажа. Хелен соскользнула с потертого кожаного сиденья и с помощью сильной хватки мистера Хамммонда спустилась на доску, лежавшую на мокрой земле. Она слегка продавилась под весом девушки, и на края набежала жидкая грязь. Пробормотав «спасибо», Хелен оглянулась на высокое заднее сиденье, где сидела ее горничная, и увидела испачканное лицо, перекошенное отвращением. Дерби безуспешно пыталась стряхнуть с подаренного ей платья пыль и капли грязи.
– Брат Уильям наказал взять вашу горничную с собой, – прошептал мистер Хаммонд.
– Вот как? – Хелен оскорбила властность графа, но ей самой не хотелось идти к нему без Дерби, и она позволила мистеру Хаммонду подозвать горничную.
Они направились к трехэтажному жилому зданию, чей верх опасно накренился, обнажая каменный каркас. Путь к входной двери был скользким и пропитанным вонью. Хелен сжала руку Дерби, ища поддержки. Девушки осторожно шагали по деревянным доскам, уже скользким от чужих подошв. Две чумазые, худые девочки перебежали дорогу и поспешили к ним, утопая голыми ступнями в грязи и протягивая ладони для милостыни. Мистер Хаммонд прогнал их, прежде чем Хелен успела выудить монетку из ридикюля, спрятанного под затхлыми складками позаимствованной ротонды.
– Миледи, зачем мы сюда приехали? – спросила Дерби, когда они перешагивали с одной доски на другую, рискуя вляпаться в грязь.
Хелен убедилась, что доска под ней не шатается, и наклонилась к горничной.
– Его светлость покажет мне, как очищать душу, – тихо объяснила она.
– Только одну? – скривилась Дерби. Она покосилась на компанию молодых людей, которые стояли без дела у стены одного из зданий и с улыбкой наблюдали за прохожими, перевела взгляд на растрепанных девушек у пивной и добавила: – Я бы сказала, что в спасении нуждаются здесь многие.
– И не называй меня «миледи», пока мы здесь. Говори «сестра Хелен».
– Я не могу, миледи. – Дерби упрямо покачала головой. – Так нельзя.
– Прошу тебя, это просьба его светлости. А я буду обращаться к тебе как к сестре Джен.
– Сестре Джен? – хмыкнула горничная. – Боже упаси!
Облупившаяся входная дверь была широко открыта. Хелен прошла внутрь вслед за мистером Хаммондом и леди Маргарет. Пол из необработанных досок скрипел под ногами. Едкий запах плесени, воска и говяжьего сала казался даже приятным после невыносимой уличной вони. Хелен прищурилась. В полутьме вырисовывалась лестница, стоявшая в самом конце коридора, и по ней спускался мужчина в черном. Это не мог быть лорд Карлстон.
– Брат Джонатан? – окликнула его леди Маргарет. – Это вы?
– К вашим услугам, – кивнул человек. – Одну минуту, я принесу фитиль и освещу ступени.
Он исчез, и по скрипу лестницы Хелен догадалась, что мужчина поднимается наверх. Прошло около минуты. Скрип и мягкий свет ознаменовали его возвращение. Сэр Джонатан Бич – а это, без сомнений, был он – поспешно спустился в коридор и пошел к ним навстречу. В слабом мерцании фитиля лицо и полное тело сыщика казались четкими и рельефными. Он улыбнулся, и круглые щеки поднялись к проницательным глазам. Роскошные седые бакенбарды пышными полосами тянулись от висков – очевидно, они компенсировали печальный недостаток волос, окаймлявших голову.
– А, полагаю, вы – лед…
Хелен улыбнулась сыщику в ответ. Приятные манеры сэра Джонатана радовали ее ничуть не меньше принесенного им фити ля.
– Я все понимаю, учитывая обстоятельства.
– Да, действительно. – Сэр Джонатан повернулся к мистеру Хаммонду с леди Маргарет и кивнул им. – Итак, вы готовы? Нас ждут наверху.
Он поднял фитиль высоко над головой и повел всех к лестнице. Хелен опустила ладонь на перила, и перчатка сразу же пропиталась чем-то влажным. Она тут же убрала руку. Они поднялись на второй этаж. Все двери там были открыты, а комнаты слабо освещены наполовину заколоченными окнами. В одной из них жила семья из по меньшей мере двенадцати человек. Мать кормила младенца грудью, сидя на табуретке, дети что-то мастерили, а на матрасе лежал пьяный отец семейства и плевал в жестяную миску. В другой играли в кости, хриплые крики победивших и проигравших смешивались со звоном бутылок и пронзительным смехом. Темно-рыжий пес, очень худой, с тонкими лапами и впалой грудной клеткой пробежал по коридору на третий этаж, перед этим остановившись помочиться в углу подле мужчины, который развалился у грязного ночного горшка. Хелен посмотрела на Дерби и увидела в ее глазах то же потрясение, что испытывала сама. Разве люди могут так жить?
