На следующее утро я наполнил себе ванну. Мне и в самом деле было пора найти кого-то на замену старому Тополу. Служба присылала горничных для выполнения работ подобного рода, но, несмотря на то, что я – один из тех, кто получает удовольствие от эксплуатации слуг, мне всегда казалось, что один незаменимый камердинер мужского пола стоит целого сонма девушек в чепцах, присутствие коих ведет в любом случае к появлению младенцев, которых подбрасывают под двери, и фотогравюр в «Полис Газетт». Я отмокал примерно час, и волосы обвивались вокруг меня, как водоросли. Думаю, Миллесу я бы в тот момент очень приглянулся! [20]
Я с неохотой выбрался из ванной и прошел по голым доскам в свою гардеробную. Здесь, среди моей драгоценной коллекции великолепных нарядов, я буду готовиться к дневным трудам. Записка от Чудоу сообщила мне, что у него есть новости о моих погибших профессорах. Я посмотрел на часы, лежащие на комоде. Встреча была назначена на одиннадцать. У меня оставалось всего два часа, чтобы одеться!
К студии Чудоу я подъехал с опозданием всего на несколько минут и уже собрался было позвонить, как вспомнил, что именно сегодня он проводит уроки рисования. По пути я уже проезжал Институт механики и теперь вернулся туда – большое уродливое черное здание, спрятавшееся за низким кустарником и оградой с золотыми навершиями, – около него стоял дорогой экипаж, запряженный двумя лоснящимися лошадьми. Животные нервничали, били копытами в мостовую и потихоньку тянули экипаж вперед, несмотря на все попытки кучера натянуть поводья. Мне в ноздри ударил острый запах аммиака.
В экипаже, в великолепном уединении, прислонившись к обивке, сидел тощий лысый человек в шелковом цилиндре; его руки в черных перчатках, обхватившие трость, были похожи на сгоревшие сосиски.
– Ты что, не можешь их успокоить? – грубо сказал он. – А?
Кучер рассыпался в извинениях. Экипаж снова тронулся вперед, и лысый мужчина нахмурился. Потом достал из жилетного кармана часы размером с репу и, глядя на них, нахмурился еще больше.
Как раз когда я подошел к ступеням института, дверь открылась, выпустив на улицу вереницу дам, которые перьями в нарядах и гомоном весьма напоминали гусей из Риджент-Парка. Я приподнял шляпу, они профланировали мимо, пряча глаза и хихикая. Я почти уже дошел до двери, но тут мне навстречу вышла запоздавшая дама, и мне пришлось отойти в сторону, чтобы с нею не столкнуться.
В отличие от своих одноклассница la mode, [21]эта дама была облачена в фиолетовое платье, которое было модно лет десять тому. Большая черная шляпа с плотной вуалью, напоминающая сетки пчеловодов, полностью закрывала ее лицо.
Незнакомка держала под мышкой папку из коричневатой кожи и нервно теребила ее край руками в черных вечерних перчатках.
– Прошу прощения, – пробормотал я.
Я отошел в сторону, чтобы пропустить загадочную незнакомку, а потом обернулся, только чтобы обнаружить, что лысый мужчина из экипажа стоит ступенькой ниже и смотрит на меня с миной крайнего недовольства – эдакий рассерженный мистер Панч. [22]
– Пошли, – гавкнул он, взял женщину под свободный локоть и потащил ее к экипажу, то и дело кидая на меня через плечо убийственные взгляды.
– Очарован! – закричал я, приподнимая шляпу.
Двойные двери снова открылись, и за ними обнаружился Чудоу.
– Здорово, Бокс, – закричал он, потирая свои большие руки. – Шпионишь, да?
Не показав ему, насколько он близок к истине, я, вместо этого, указал тростью на экипаж. Он разворачивался на пустой дороге, и кучер хлестал лошадей.
– Что за черт?
– А, – ухмыльнулся Чудоу. – Рисовальщица под вуалью. Весьма любопытная особа. Ее зовут миссис Ноуч. Миссис Летни Ноуч.
– Наверное, похожа на сон?
– Если верить одной из барышень, которая мельком видела ее в уборной, скорее – на кошмар! Бедняжка. А ее мужа, пожалуй, можно назвать грубияном. Он никогда не отпускает ее в общество. А она ни слова не говорит.
– А почему вуаль? Он ее бьет?
– Насколько я знаю – пожар несколько лет назад. – Мой друг засунул руки в карманы и задумчиво выпятил губу. – Странно, Бокс, но, кажется, мои занятия на нее плохо влияют.
– Ты о чем?
Чудоу пожал плечами:
– Только то, что сначала она неплохо рисовала, но в последнее время ее работы просто чудовищны.
– Хм-м, быть может, преподавание – не твоя стезя. И еще, Чудоу, прежде, чем ты начнешь посвящать меня в нечестивые секреты моих погибших профессоров, еще кое-что. Ты не можешь себе позволить плохое преподавание. Я последовал твоему совету. И теперь у меня тоже есть ученица!
Остаток утра мы провели в студии Чудоу, где курили сигары и слишком много пили. В студии было достаточно приятно, стеклянный купол пропускал лучи летнего солнца, которые заливали бледно-зеленые стены. В укромных уголках расположилась огромная коллекция пейзажей (я ненавижу пейзажи) и натюрмортов Чудоу (французы не зря назвали их
Лишь когда утро превратилось в день и мы начали излучать хмельное благодушие, я позволил ему вытащить из меня рассказ о мисс Пок.
