Пока я стоял, прижавшись спиной к стене, я заметил лучик желтого света прямо над своим левым плечом. Как только я стал уверен в том, что люди ушли, я развернулся и посмотрел в отверстие, проделанное в осыпающейся извести.
И увидел странную круглую комнату, которая, как и все остальное в этом месте, было ярко-красного цвета. Однако тут оформление комнаты действительно имитировало преисподнюю или, что более вероятно, кратер извергающегося вулкана. Нарисованный огонь пожирал комнату, закручиваясь в оранжевые кольца, похожие на узоры витых колонн, а те, в свою очередь, превращались в орнаменты, напоминающие потоки огненной лавы.
В центре комнаты стоял огромный круглый стол с четырьмя причудливыми резными креслами. В креслах сидели соломенные чучела — точно такие же, как то, что обнаружилось в гробу профессора Вердигри.
Воздух казался тяжелым из-за маслянистого фимиама. Он вился под потолком, напоминая клубок змей, которых потревожили сквозняки от осыпающихся стен.
Пока я смотрел, желтая дверь открылась, и внутрь вошла необычная процессия: три фигуры, одетые в красные бархатные мантии, украшенные золотыми и серебряными украшениями в виде солнца. На всех троих были маски, будто на венецианском карнавале, изящные и выполненные в одинаковой манере — свирепые недовольные черты на белом фоне. Уже не первый раз в этом странном месте мне захотелось, чтобы у меня с собой был блокнот для зарисовок. Хотя, вероятно, то был тот самый редкий случай, когда фотографический аппарат дуче Тьеполо был бы удобнее! Без него вряд ли кто поверит в такое. Мои мысли на мгновение остановились на дуче. Могли он быть любовником Венеры? Мозгом всего этого предприятия?
Один из людей в мантиях, субтильного телосложения, взял в правую руку молоток и постучал по столу.
— Я, Везувий, вызываю тебя, — сказал он.
Следующий человек, куда более внушительный, наклонил голову и сказал:
— Я, Стромболи, отвечаю. — Это мог быть Тьеполо. Телосложение похоже.
Третий, высокий и худой, тоже кивнул.
— Этна отвечает тебе, — пропищал он.
Я широко раскрыл глаза от изумления и придвинулся ближе к смотровому отверстию.
Я уже пробыл здесь какое-то время, как вы себе представляете, и я сразу понял, что это не просто ежегодное собрание акционеров публичного дома. Очень немногие ходят по делам в маскарадных костюмах, и еще меньше людей выбирают себе прозвища сложнее, чем какой-нибудь «господин председатель».
Нет, это все было более чем странно.
Зажглись еще факелы, и я увидел, что к стенам прикреплены карты и что-то похожее на таблицы. Я внимательнее посмотрел на чучела. Странно — они были прикованы к креслам, будто могли убежать.
Везувий сел рядом с молотком и широко развел руки, напоминая зловещую разновидность Мессии с картины Да Винчи «Тайная вечеря». Горлом он начал издавать какой-то странный пронзительный звук. Через мгновение этот звук подхватили его вулканы-подельники, которые быстро заняли заранее назначенные места.
Я прищурил глаз, пытаясь увидеть побольше. Теперь я понял, что место было буквально усыпано различной странной утварью, разбросанной повсюду, словно похоронные принадлежности по разоренному склепу. Огромные латунные кубки, наполненные чем-то напоминающим специи, стояли на грудах сверкающих камней. Красные свечи связками висели над стойкой из красного дерева, которая шла по всей комнате.
Меж тем пронзительный звук не стихал. Я смотрел, как фигуры взяли латунные кубки и поставили их в центр стола. Когда Стромболи стал зачерпывать пригоршни порошка лилового цвета — этот цвет уже начал меня порядком нервировать, — его грудь начала вздыматься.
Везувий повернул голову в маске, и на мгновение у меня возникло странное ощущение, что нарисованное лицо ожило и начало хмуриться. Разукрашенная маска придавала ему странный языческий вид, и за ромбовидными прорезями его глаза зияли черными провалами.
Стромболи вручил ему латунный кубок, в который быстро ссыпали лиловый порошок, а потом взял в вытянутые руки два черных камня. Теперь я видел, что это были куски необработанного кремния.
— О, Вулкан! — завопил Стромболи. — Сын Юпитера и Юноны! Кузнец Мироздания! Рабочий под склонами великой Этны. Кузнец Богов.
— Вулкан! — закричало собрание.
Мне пришлось напрячься, чтобы понять, что они говорят. Его голос стал еще громче.
— Строитель латунных домов, — гремел Стромболи. — Тот, кто выковал золотые сандалии, в которых боги ступают по ветру или по воде.
Что там было про ветер?
— Ты, кто подковал могучих коней колесницы Юпитера! Мы чтим тебя!
Это что еще такое? Секта сапожников?
— Вулкан! Мы чтим тебя!
Стромболи свел руки, раздался треск — два куска кремния ударились друг о друга. Они тут же вспыхнули, и в мгновение ока проклятый порошок, который лежал в кубке, занялся сияющим лиловым пламенем. Но на собрание, казалось, дым не действует, в отличие от нас с Чарли. Напротив, фигуры наслаждались им, слегка раскачиваясь, как будто это был какой-то сильный наркотик.
Стромболи пошел к стене, и край его мантии шелестел по полу.
— Теперь же, во имя великого вулкана Везувия, прими нашу жертву!
