В комнату ворвался Стромболи. Его глаза по-прежнему были скрыты за маской, но и без того можно было догадаться, что он смотрит на то, как мы с Чарли сплелись на полу в объятьях.
— Что это? — прогрохотал он на итальянском. — Клуб неожиданно увеличил число своих членов, а?
Он посмотрел на меня и слегка наклонил набок голову в маске.
Вообще я весьма неплохо соображаю на ходу, даже если на самом деле в этот момент обнимаю педераста, но неожиданное появление этого типа и меня застало врасплох.
Пытаясь сохранить остатки достоинства, я стряхнул с себя Чарли и поднялся на ноги.
— Извините за вторжение, — сказал я, поиграв запонкой. Затем одним молниеносным и хорошо отрепетированным движением выхватил револьвер и направил его на Стромболи. — Но будьте добры, не двигайтесь.
Высокий человек поднял руки, но, похоже, остался совершенно спокоен.
— А вы здесь, собственно, зачем, синьор? Вы… посетитель?
— Этот мальчик, — сказал я, показывая на Чарли, — мой… слуга. Мне сказали, что его держат здесь против его воли.
— И вы пришли, чтобы забрать его домой?
— Именно. У меня, знаете ли, белье в ужасном состоянии.
Стромболи пожал плечами:
— Что ж, уважаемый сэр. У нас нет причин дольше задерживать вас здесь. Очевидно, произошло какое-то… недоразумение. Ваш слуга был нанят этим заведением, и, похоже, один из наших джентльменов… э… заигрался. — Он указал на цепи, свисающие с потолка. — Игра его оборола. Если бы вы согласились забыть об этом небольшом инциденте, я уверен, говорить было бы больше не о чем. — Он спокойным взмахом руки показал на мой револьвер. — И нет никакой нужды в этих… представлениях.
Я быстро огляделся. Можем ли мы выбраться отсюда, не подняв тревогу? Конечно, я был вооружен, но эти люди — без сомнения, фанатики, и они знают, что Чарли их предал. Интересно, какое наказание они приготовили для меня?
— Что ж, это все кажется мне весьма неправильным, сэр, — сказал я, нагнувшись и помогая Чарли встать на ноги. — Не в моих привычках спасать своих слуг из обителей порока и затем пускать все на самотек. — Кажется, мое нахальство было не слишком убедительным. — Однако, учитывая, насколько мне необходимо свежее белье, я готов уступить вам. Но мне бы все равно хотелось знать, с кем я имею честь общаться.
Высокий человек весело рассмеялся и немного опустил руки. Я, махнув револьвером, показал ему, чтобы он поднял их обратно.
Вместо этого из-за спины своего хозяина возникли три хорошо вооруженных головореза в черных плащах.
Стромболи махнул рукой в мою сторону.
— Убить его! — закричал он.
Боже мой.
Один из головорезов тут же опустился на колено, занимая позицию, и приготовился стрелять. Я прострелил ему лоб и с мрачным удовлетворением посмотрел, как его мозги растеклись по стене, словно замазка.
Чарли перекатился вбок и спрятался за краем колодца. Когда я снова выстрелил, Стромболи и второй головорез спрятались за поднятым большим столом. Мне в ответ прозвучали два выстрела двух бандитов. Нас загнали в ловушку и весьма успешно отрезали от двери.
— Черт подери, — прошептал Чарли. — Сложное положение, мистер Бокс. Что будем делать?
Я упер револьвер в каменную облицовку колодца и попытался разглядеть голову Стромболи в маске. К моему глубочайшему разочарованию, она дергалась вверх-вниз, как мишень в тире.
— Вы в ловушке, друг мой, — прокричал он. — Мы хотели приберечь вас до следующего…
Я тяжело дышал. Казалось, деваться некуда. Пули впивались в камень моего единственного укрытия. Я поднял руку, чтобы защититься от осколков камня. Слева от меня раздался крик, и я увидел, что Чарли поранило осколками. Он съежился на полу рядом со мной.
— Взять их! — заревел Стромболи. — Схватите их, даже если вам придется сдохнуть! Вперед, мрази!
Оставшиеся в живых головорезы послушно побежали вперед. Я в отчаянии вертел головой по сторонам. В револьвере, моем спасителе, оставался всего один патрон. Никаких вариантов.
Кроме одного.
Я посмотрел в колодец.
Высунувшись из-за своего каменного укрытия, я выпустил последнюю пулю. Она попала человеку в черном в глаз, но последнего головореза теперь ничего не сдерживало. Схватив Чарли за плечо и перекатившись через край колодца, Люцифер с непроизвольным громким криком сверзился в пропасть и в зловонную тьму.
Я попытался схватиться за цепи, с которых в свое время свисал Чарли, но мы пролетели мимо них в никуда: ужасный тошнотворный полет, похожий на последний полет висельника. Пока мы падали, я чувствовал только свои руки, мертвой хваткой вцепившиеся в Чарли, свой сведенный желудок и кружащуюся голову. Если это и было Нисхождение, то я понимаю, почему у моего тезки после этого так испортился характер.
И вдруг мы очутились в воде — теплой, солоноватой грязной воде, которая, казалось, была повсюду, хотя всплеска я не слышал.
