Я спустила его рубашку к предплечьям, позволив ей свернуться на локтях, а затем оставила ее там. Чтобы ее снять, ему нужно было отпустить меня или оставаться в ней, ограниченным в движениях. Я провела ладонями по его груди и взяла в рот один из его небольших сосков, прикусив легонько зубами, чтобы услышать, как из него вырвался протестующий стон.
Все это время я продолжала прижиматься к нему, возбуждая нас обоих; возбуждение вызывало только боль, однако Шейн продолжал двигать своей эрекцией напротив моей киски в тщетных попытках освободиться.
Я отстранилась с невинным видом.
— Что-то не так, мистер Сорренсен?
Шейн зарычал, когда услышал свою фамилию, но отказывался признаться.
— Нет, никаких проблем, мисс Ларкин.
— Ты уверен? Что не нужно ничего… ослабить?
— Не-а, все совершенно
Я провела согнутым указательным пальцем, зацепившись за пояс, по его животу, немного ослабив давление, но не столько, чтобы позволить его мужественности вырваться на свободу. Я чувствовала, как его член увеличивается и трется все больше о мою киску.
Я соскользнула со стула, убрав его руки со своей талии, и прикоснулась губами к его животу, направляясь вниз, полизывая и посасывая его кожу. Я встала между его ног и коснулась подбородком его мужественности.
— Уверен? — я провела пальце по ней,— Тебе, наверное… неудобно?
— Не-а, — он сузил глаза, все еще отказываясь сдаться
Я провела ногтем по грубой ткани, под которой бугрилась его плоть, чувствуя, как он дергается от моего прикосновение, но Шейн продолжал отказываться капитулировать.
Время играть грязно.
Я встала перед ним и повернулась, открывая ему вид на мою спину. На мне было надето платье, чуть выше колен, плотно обтягивающее бедра, чулки с поясом и босоножки на низком каблуке. Я нагнулась, чтобы расстегнуть босоножек, позволяя платью немного задраться вверх, и показать мою попку, которая была прикрыта лишь поясом. Он ушел ответить на звонок, когда я одевалась сегодня утром, так что Шейн был не в курсе, что на мне надето. Или не надето, в зависимости от обстоятельств.
— Боже, Лео. Что ты со мной делаешь? — прорычал он.
— Делаю? Ничего. Я просто снимаю обувь.
— Ты… что-то задумала?
— Х-м-м-м,— я сняла один босоножек и бросила в него, а затем наклонилась еще раз, чтобы снять второй.
Он все еще не двигался и я могла видеть выпуклость пульсирующую у него под тканью брюк.
— Ты должно быть упрямый человек,— сказала я, бросая второй босоножек ему на колени.
— Не думаю, что «упрямый», подходящее слово.
— Заткнись. Это так и есть.
— Не-а. Я самый упрямый человек на Земле, если ты об этом3. — Он снова сдвинул бедра, облегчая немного давление. — Но я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Я засмеялась.
— Не знаю, почему ты просто не сдашься? Тебе должно быть очень неудобно.
Шейн поднял бровь, наконец, отстегивая ремень безопасности.
— Мне очень комфортно. Я даже мог бы вздремнуть.
Ублюдок. Если он решил испытать мою силу воли, что ж я принимаю эту игру. Я ставила на то, что он прикоснется ко мне, возьмет меня, но я ошиблась, и он все еще продолжал держаться.
— Вздремнуть, да? — я посмотрела на него через плечо, ухмыляясь его вынужденному отдыху. — А это не плохая идея. Но я не могу спать во всей этой одежде
Я услышала низкий рык, исходящий из груди Шейна, указывающий больше на раздражение, когда я подняла свои руки, чтобы расстегнуть платье. Моя голова была повернута в сторону, чтобы я могла наблюдать за его реакцией, когда я медленно опускала молнию вниз, позволив платью свободно растечься лужицей у моих ног.
Я почувствовала острый вкус победы, когда стон, наконец, сорвался с его уст; он провел рукой по своей выпуклости, но потом вцепился в подлокотники кресла, так, что костяшки пальцев побелели.
Я снова наклонилась, обхватив свои лодыжки, чтобы полностью предоставить Шейну вид на мою задницу. Я была мокрая от желания и чувствовала свой запах, и знала, что он тоже его почувствует.
Я не обладала талантом танцовщицы, не умела красиво двигаться, но я предоставила ему лучшее из того, что могла, особенно без музыки. Я медленно выпрямилась, повернулась к нему лицо и неподвижно застыла, позволяя его глазам поглотить меня. Его эрекция стала еще больше и тверже. И если это возможно, то его пальцы сжали подлокотники еще сильнее, пока я не услышала скрип дерева под натиском его рук.
Я провела кончиками пальцев по краю моих трусиков, приспуская их вниз, чтобы приоткрыть ему вид на мою киску, затем я провела ладонью по животу к своей груди. Качнув бедрами, я дернула чаши моего лифчика вниз, чтобы показать ему сосок, сначала один, потом другой.
Грудь Шейна вздымалась, а его взгляд прожигал насквозь. Он хотел меня и его контроль ускользал. Его бедра качнулись только один раз, и Шейн вжал голову в спинку стула, сжимая губы.
Я продолжала гладить себя через ткань своих трусиком, шелковый треугольник был насквозь мокрым. Шейн снова зарычал и скрестил руки на груди.
— Что случилось, Шейн? — я приблизилась к нему, располагаясь между его колен. — Ты кажешься… напряженным.
— Я не напряжен,— прорычал он.
