Клаудия подошла к двери и остановилась.
Для рафинированного частного заведения с отменной репутацией — неслыханное происшествие. Скандал поднимется будь здоров, мелькнуло у Клаудии. Как поступит Питерсон? Само собой, нужно срочно разыскать мать младенца. Вероятно, Питерсон закроет школу на замок, но девица могла уже сбежать. Питерсон, ясное дело, будет лезть из кожи, чтоб история не выплыла наружу. Пятно на Академии ему решительно ни к чему.
Мать, конечно, одна из девчонок, а кто же еще. Но Клаудия не видела беременных учениц ни в классах, ни в коридорах, и в учительской никто ни на что такое не намекал.
Писк стих, и Клаудия, помертвев от страха, остановилась на полпути, откинула одну полу жакета — дышит? Дышит. Стоило ей замереть на месте, как мальчик снова заплакал. Она прикрыла его и уже без остановок сошла в холл первого этажа, а там, насколько могла плавно, стараясь не слишком трясти ребенка, побежала к кабинету Марион.
Из класса, читая на ходу какие-то формуляры, вышел Генри О'Коннор — преподаватель математики в старших классах, тренер по бейсболу и велосипеду, муж Мары.
— Генри!
— Клаудия? — Он вытаращился на заляпанный кровью свитер. — Что такое? Тебе помочь? Пойдем, присядешь. — Он кивнул в сторону кабинета, из которого только что вышел.
Не замедляя шага, Клаудия помотала головой:
— Нет, Генри. Это… Я нашла ребенка!
— Что ты нашла?.. — Он перешел на легкую рысцу. Взгляд Генри скользнул по оттопыренным полам ее жакета, и глаза у него стали с чайную чашку. — Твою мать!..
— Он был в женском туалете. Несу к Марион. Звони 911.
Генри круто развернулся и во весь опор помчался к себе в кабинет.
Клаудия влетела в приемную Марион. На скамейке перед дверью в кабинет — две девчонки, обе как по команде изумленно разинули рты. Не замечая никого и ничего, Клаудия бросилась к двери. Заперта! Она бешено забарабанила по дымчатому стеклу, стекло жалобно задребезжало.
— Марион! Марион, откройте, у нас ЧП! — Клаудия снова рванула дверь. — Марион! Скорее…
С той стороны раздалось брюзжание: «Вечно у них ЧП…» Дверь открылась.
— Ну что еще стряслось? — раздраженно процедила Марион и только тогда глянула на перепачканную кровью Клаудию.
Та откинула одну полу жакета и приоткрыла макушку со слипшимися волосенками и сморщенную в крике рожицу.
У Марион глаза полезли на лоб:
— О-ой!
— Я его нашла. В туалете наверху. Только что.
— Надо звонить 911. Его нужно сейчас же отправить в больницу! — Марион протянула к ребенку руки.
Клаудия помедлила: то ли не хотела расставаться с малышом, то ли боялась испачкать кровью белоснежный крахмальный халат Марион. Марион всегда расхаживала в старомодных белых халатах, даром что у других медсестер вошло в моду наряжаться мультипликационными зверушками или облачаться в разноцветные комбинезоны. Клаудия отдала ребенка, и сразу возникло ощущение, словно в руках чего-то не хватает.
— Я в холле встретила Генри О'Коннора. Он уже звонит в «скорую».
— Хорошо.
Марион бегло осмотрела младенца, зажала пальцами пуповину. Обернулась к пареньку на кушетке, которого Клаудия до этого и не заметила:
— Все, Шон, отправляйся в класс. Скажешь мистеру Реддингу, я разрешила сегодня на физкультуру не ходить.
Красноносый и сопливый Шон, раскрыв рот, во все глаза пялился на окровавленного младенца в руках у Марион.
— Я сказала — иди, Шон!
— А? — Шон отлепил взгляд от младенца и поднял глаза на медсестру. — А бистер Реддидг сказал, что ему
— А я говорю — скажи, что Я РАЗРЕШИЛА. Топай к нему СИЮ ЖЕ МИНУТУ!
Пацан изумленно выпучил глаза на Марион и бросился вон из кабинета.
Медсестра деловито вытащила из ящика простыню, обтерла ребенка, затем достала еще одну и плотно завернула в нее малыша.
Она так уверенно прижимала его, так спокойно расхаживала с ним по кабинету. Ну еще бы, четверых детей вырастила в одиночку, а теперь почти у каждого из них уже собственные дети. Ей не привыкать обращаться с младенцами. Поглядеть на нее, так это самое заурядное дело — держать на руках ребенка, которого только что вытащили из мусорного бака в Академии наук и изящных искусств.
Мальчик, должно быть, почувствовал, что попал в надежные руки, и успокоился.
— Ты у нас герой! — Марион потерлась носом о крошечный носик. — Вот приедет доктор, отвезет тебя в больницу, а уж там о тебе позаботятся.
Глядя, как Марион ловко управляется с младенцем, как ласково воркует над ним, Клаудия готова была простить и назойливое любопытство, и постоянные сплетни, и язвительные советы.
