Что касается Мэттью… Как это она не додумалась за столько лет свиданий, увлечений, привязанностей попробовать сойтись с парнем моложе себя? Таких Джил еще не встречала. Веселый. Свободный. А в постели что вытворяет, с ума сойти! Куда до него жалким недотепам ее собственной юности.
Джил страшно нравилось, что его абсолютно не интересует, в каком «направлении развиваются их отношения». Мэттью забавный, обаятельный и в придачу невероятно щедрый. А как на него пялятся женщины! Постыдились бы. Но ей это щекочет нервы.
Мэттью оставлял ей коротенькие, дурацкие, но такие милые сообщения на автоответчике:
Мэттью попросил ее позировать, и она с деланной неохотой согласилась, хотя в душе была в восторге. Именно так он предпочитал налаживать отношения со своими подружками, и Джил находила этот способ потрясающим.
Со своей черноволосой натурщицей он их точно наладил. Позже, когда уже могли говорить об этом, они с Джил вместе посмеялись над тем ее вторжением; впрочем, Джил хихикала натянуто и неискренне.
О своих собственных отношениях они не говорили. Джил ни с кем больше не встречалась, втайне надеясь, что и он тоже, но впервые в жизни ей хотелось попросить его не бегать на свидания к другим. Она не могла им насытиться — и ни с кем не хотела делиться.
Как-то вечером на прошлой неделе, уже уходя из студии, она увидела у него свет. Джил постучала, Мэттью не ответил. Она ждала долго и в конце концов решила, что он просто забыл выключить свет. Иные варианты она не желала допускать.
Ледяной ветер в парке усилился и дул не ослабевая; всем стало ясно, Джил в том числе, что «весенняя переменка» закончилась. Джил спрятала угольные карандаши в коробку, защелкнула крышку. Убрав рисунки в папку, сложила свой переносной парусиновый стульчик, собрала вещи и двинулась через парк к пешеходному тоннелю. Пройдя под Лейк-Шор-драйв, этот тоннель приведет ее к дому. Мимо торопились мамаши и няньки с детишками, все поголовно одетые слишком легко для переменчивого февраля.
В Чикаго вернулась зима — как всегда, без особого предупреждения.
В следующей жизни, думала Гейл, у меня будут дети, которые в машине немедленно засыпают.
Всю дорогу из магазина Эмили распевала песенку Кейлу. Из всех мультфильмов, которые крутят по телевизору, в мультике про мальчика Кейлу самая зловредная музыка: раз услышишь — и засядет в башке на весь день. Судя по энтузиазму дочери, Гейл и до будущей недели не избавится от треклятой мелодии.
Гейл глянула в зеркало заднего обзора. Эмили задумчиво пела в боковое окно машины. С таким же выражением лица исполнители баллад напевают «Пыль на ветру». «Мне всего четыре года, зовут меня Кейлу. Люблю я приключения и каждый день расту».
«Я должна научиться дорожить такими мгновениями. И принимать успокоительное до похода в магазин».
— Пыззз… пыззз-ные!
Гейл стрельнула глазами в зеркало. Эмили уже не пела, а тыкала пальчиком в окно:
— Пызз-ные!
— Это еще что такое, Эмили Энн?!
В уши ворвался вой пожарной сирены. Фу ты черт!
— Скажи «по-жар-р-рные», Эмили. Пожар-р-рные.
Еще одна пожарная машина взвыла за спиной у Гейл. Охнув, та поспешно прижалась к бордюру, сердце едва не выскакивало из груди. Это ж надо было так увлечься предполагаемым сквернословием Эмили, что даже не заметить, как пожарные сели ей на хвост! До чего же нескладно устроен наш мир, думала Гейл. Ради детей ты хочешь ехать осторожно до чрезвычайности, но отвлекаешься на этих же детей и сама становишься угрозой их жизни. На Хэллоуин, при виде очередной ведьмы со сломанной метлой, Гейл всегда назидательно говорила детям: «Вы помните, что с ней случилось? Эту ведьму отвлекли дети, когда летели с ней на метле!»
Кстати, о ведьмах. Дома надо будет сразу же позвонить Клаудии. Та утром оставила невразумительное, как всегда, сообщение, требуя, чтоб Гейл перезвонила: «Это срочно!» Голос у нее был жутко встревоженный.
Ну и ну, сколько пожарных. Должно быть, где-то здорово горит. Уже третья машина их обгоняет — Гейл загодя свернула к тротуару.
— Куда едут пожарные, Эмили? Где-то, наверное, сильный пожар, а?
Они миновали перекресток на Эшленде, высотки на углу, и несколькими кварталами дальше стал виден столб черного дыма.
— Ты посмотри, какой дым…
Где-то рядом со школой мальчишек…
Нет. Не может быть. Мнительная дура! Трусиха безмозглая. Прекрати, сию минуту прекрати!
Умом Гейл понимала, что это чистой воды паранойя, и все же свернула в одну из боковых улиц, чтобы попасть на Бернс-стрит с другой стороны. О том, чтоб сначала забросить домой покупки, и речи быть не могло. Все вокруг затянуло пеленой, у подъездов стояли люди и, задрав головы, смотрели на запад. Чем ближе к школе подъезжала Гейл, тем гуще становился дым.
Свернув на Харкот, Гейл увидела впереди огни патрульной машины, перегородившей выезд на следующий перекресток, куда одним углом выходила школа. Сердце оборвалось. Нет. Нет!
