— Тогда вымойте руки. — Сестра кивнула в угол и, пока Клаудия возилась у раковины, продолжала: — Нашим малышам очень нужно, чтоб их почаще нянчили, а у нас тут порой настоящий сумасшедший дом, до каждого просто руки не доходят. Хорошо, что вы пришли. Только головку придерживайте. — Она передала сверточек Клаудии, поправила одеяло, уверилась, что оставляет малыша в надежных руках. — Не бойтесь, присядьте. Торопиться некуда. — Сестра сама села напротив Клаудии. — Говорят, вы хотите его усыновить?
Клаудия, не отводя глаз от Элиота, снова кивнула. Вздохнула.
— Для начала пытаемся оформить патронаж. Я уже собираю документы. Шансов у нас, конечно, маловато, а моя школа… нельзя сказать, чтоб там нам здорово помогали. А вот когда я была на собеседовании у социального работника, та меня обнадежила. Говорит, раз я его спасла, у меня
Клаудия осторожно погладила пушистые волосики, выбившиеся из-под чепчика, тыльной стороной ладони прикоснулась к тугой щечке. Сестра с улыбкой следила за ней, затем взглянула на часы:
— Ему пора обедать. Что скажете, если я принесу бутылочку, а вы его покормите? Он наконец сообразил, для чего нужно сосать, — добавила она, открывая дверь в соседнюю комнату.
Сегодня Элиот показался ей чуть тяжелее, чем в памятный день их знакомства. Он вдруг распахнул глазенки и остановил на Клаудии прозрачный взгляд.
— О тебе хорошо заботятся? Тебя тут любят? — Слова застряли у нее в горле. — Ах ты мой дорогой… — Клаудия проглотила подступившие слезы. Давно надо было сюда прийти.
Но как же было страшно. Начнешь навещать его, привяжешься, а потом что? Смотреть, как его оторвут от тебя и отдадут чужим людям? После собеседования у соцработника у Клаудии появилась надежда.
Теперь, когда Клаудия закрутила всю машину, Дэн принялся тишком вставлять палки в колеса, значительно все запутывая и усложняя. Его отношение в духе
Нет, дело безнадежное. Без Дэна ей всего этого не осилить, да и соцработнику двух секунд хватит на собеседовании, чтобы уразуметь: в этом вопросе они с Дэном не заодно. Смешно даже пытаться. И все же теперь, когда она наконец попала сюда и взяла на руки крохотного мальчика, Клаудия поняла, что должна это сделать. Она за него в ответе.
А кстати, где Дэн? Обещал быть здесь двадцать минут назад. По субботам, конечно, на дорогах адские пробки, но скорее всего, это его пассивно-агрессивный протест в действии.
Сегодня утром каждый занялся своими делами. Клаудия купила продукты и зашла в химчистку, а Дэн отправился менять масло в машине. Потом он собирался заскочить в контору за какими-то забытыми там чертежами, а на обратном пути, если останется время, заехать в художественный салон, прикупить материалы для работы. Клаудия была уверена, что в больницу Дэн успеет. Он сказал, что удобнее встретиться прямо здесь, но сейчас у нее появилось дурное предчувствие, что муж вообще не появится.
Клаудия покрепче прижала Элиота. Какой тепленький! Он снова доверчиво заснул у нее на руках. Солнышко ненаглядное. И чего она боялась?
Мара одолела добрую половину книги, когда краешком глаза заметила, что по ступенькам крыльца поднимается Генри. В замке повернулся ключ, и Типпи спрыгнул с ее коленей. Мара вновь уткнулась в книгу, торопясь ухватить как можно больше до того, как Генри войдет. Пока он закрывал дверь, она осилила еще одно предложение.
— Привет, милый, — сказала она, закрывая книгу.
Генри наклонился поцеловать ее, Мара подставила ему щеку, а когда он ее чмокнул, отшатнулась, точно по лицу царапнули наждаком.
— Генри! — Она подняла на него круглые глаза.
— Что?
У Мары отпала челюсть. Она забралась на кресло с ногами и молча ткнула пальцем в лицо мужа.
— Ах, это? — Генри потер щеки и подбородок. — Да, надо бы побриться. Не хотел тебя оцарапать, родная. Прости. — Он взъерошил ей волосы.
Мара со вздохом откинулась на спинку кресла. Должно быть, утром не побрился перед уходом в спортзал — проспал и торопился. Она с облегчением покачала головой. Надо же, самой на себя такого страху нагнать.
