— Позвоню-ка я, пожалуй, доктору Бернштейну, — бросил Генри, направляясь в кухню. — Черт знает что с волосами творится. — Он на ходу поскреб щетину. — Я ж утром брился.
Грузовик прочно застрял под мостом, аккурат под желто-черным знаком «4,2 м». Слабо было водиле прочитать, прежде чем переться напролом? Дэн треснул по рулю. Клаудия будет зла как черт — он уже на двадцать минут опаздывает.
Идиот шофер то и дело вылезал из кабины, задрав голову, озирал мост, переводил недоуменный взгляд на грузовик, снова забирался внутрь и снова хватался за рацию. Дэн любовался этой картинкой, зажатый со всех сторон другими машинами, между ним и местом происшествия их было штук шесть. В какой-то момент водитель машины, застывшей сразу за грузовиком, взялся повелительно махать шоферу злополучного грузовика, чтоб сдал назад, но тот лишь глянул на него как на чокнутого и скрылся в кабине, очевидно поджидая полицию или какое другое начальство, чтоб приехало и разобралось.
Дэн пытался позвонить Клаудии на мобильный, но она не отвечала — небось велели выключить. Он оставил сообщение, что застрял в пробке, но в такое оправдание и сам бы не поверил. Оба знали, что у него нет желания ехать в больницу смотреть на ребенка, но он ведь обещал.
Дэн надеялся, что все потихоньку само собой рассосется, однако неделя подошла к концу, а Клаудия только укрепилась в своем решении. Он чувствовал себя как парень из легковушки за грузовиком — сражается с ветряными мельницами, силится в одиночку распутать невероятно запутанную ситуацию.
Два наряда полиции, один тягач — и сорок пять минут спустя Дэн стоял перед детской палатой. Младенцы в кроватках — все на одно лицо, за исключением того, который ревел. Дэн сквозь стекло слышал его вопли, видел красную перекошенную мордаху под голубым чепчиком. Наверняка он и есть, подумал Дэн. Медсестра взяла крикуна на руки, прижала к груди, погладила по спинке. Заметив Дэна, кивнула направо, и через двойные двери он вошел в сестринскую комнату.
Сидящая за столом женщина не подняла головы и не обратила на него внимания, даже когда он кашлянул. Казалось бы, уж в больнице могли бы серьезнее относиться к безопасности, поморщился Дэн. Медсестра, которую он только что видел, вышла из детской уже без голосистого малыша и спросила, что ему угодно.
— Я — Дэниел Дюбуа. Мы здесь должны были встретиться с женой некоторое время назад, но…
— Примерно час назад, если не ошибаюсь, — усмехнулась сестра и жестом предложила Дэну следовать за ней. — Я как раз собиралась глянуть, как там у них дела. Думаю, ваша супруга уже собирается уходить.
Они прошли коротким коридорчиком и остановились у комнаты рядом с детской. Сестра приложила палец к губам и беззвучно проговорила «там».
Клаудия сидела боком к двери; волосы накрыли щеку и колыхались туда-сюда — она качала ребенка и напевала колыбельную Брамса. Дэн видел спящего у нее на руках Элиота: физиономия — воплощенное довольство, крохотная ручка безмятежно откинута.
Дэн, пожалуй, испытал бы гораздо меньшее потрясение, пройди он рядом с ней всю беременность, чем вот так, вдруг увидеть ее настоящей матерью. Дэн тихо смотрел, не желая нарушать эту сцену. И готов был смотреть бесконечно. Клаудия выглядела такой спокойной, такой уверенной — так странно не похожей на его Клаудию. Когда же она подняла голову и заметила его, лицо ее тоже являло собой воплощенное довольство.
— Стоп, стоп, стоп! Ну-ка, дай. Где ты это взял? — Гейл выхватила видеокассету из рук Уилла.
— Эндрю хочет посмотреть видик, мам! А я ему помогаю — ему ж надо
С дивана, излучая такую же невинность и чистоту помыслов, хлопал ресницами Эндрю.
— Понятия не имею, что у нас здесь. — Гейл повертела в руке неподписанную кассету. — Зачем вы вообще полезли в старые записи? У меня там был относительный порядок. Что ты хочешь посмотреть, Эндрю?
— Нокио.
— Это точно не «Пиноккио». А что — бог его знает, может, вы маленькие, может, наш отпуск или еще что. Сейчас найду «Пиноккио». — Гейл перебрала кучу видеокассет, задвинутых в дальний конец «развлекательного» шкафчика, — они со временем уступили место куче компакт-дисков. — Ага, вот он.
— Дай мне! Я сам.
— Держи. — Гейл вручила кассету Уиллу. — Ну что, ребята, теперь порядок?
— Да, порядок.
Видеомагнитофон со скрежетом заглотнул кассету, и Уилл яростно замотал головой:
