В хорошем клубе
До сих пор мы рассматривали элементы, которые, соединяясь, превращают клаббинг в столь интенсивный с точки зрения чисто чувственного, телесного кайфа вид отдыха. В этой главе я собираюсь изучить то, как такой кайф подкрепляет социальные практики клаббинга, делая их субъективно отличными от тех, к которым мы прибегаем в других общественных местах. Обнаруживаемая в клубах социальная аура является самым важным аспектом клаббинга, и если клубу ее недостает, то его не спасут ни мастерство ди-джея, ни модная музыка, ни внешний шик.
Опрошенные мной информанты считают наиболее ценной составляющей клаббинга социальный опыт тусовки и приятного времяпрепровождения как с незнакомыми людьми, так и с приятелями. Такой опыт имеет две стороны: первая проявляется в самом клубе, а вторая — на домашних посиделках, которые часто продолжают и развивают первоначальное погружение в клубное пространство. В обоих случаях бросается вызов материализованным правилам габитуса, обычно регламентирующим и сдерживающим нашу общественную жизнь. Благодаря восприятию альтернативных видов социальной практики, эти изменения позволяют многим из нас наслаждаться лучшим, более естественным и приятным, по сравнению с другими социальными контактами, общением.
Социальность клаббинга пронизана стремлением достичь такого опыта, который наиболее точно отражал бы идеальные, с точки зрения каждого отдельного человека, общественные модели.
Клаббинг, — объясняет одна женщина, — дает возможность поступать с людьми справедливо, не боясь обид или злоупо-треблений с их стороны
Люди учатся по-разному воспринимать свои социальные эго и взаимодействовать с окружающими, а альтернативные чувственно-социальные контакты могут по-степенно стать неотъемлемой частью их повседневной жизни, ведь они существуют в форме материализованного знания, извлекаемого из клаббинга. Как распорядиться этим знанием, каждый решает сам. Мои информанты использовали его, главным образом, в отношениях с друзьями, изменившихся к лучшему, по их мнению, благодаря совместному клаббингу.
Вечеринка — это сердце клаббинга. Все социальные взаимодействия в клубах укладываются в рамки типичных представлений о том, что составляет хорошую вечеринку: теплая дружеская атмосфера, ослабление социальных ограничений, немного дурмана, чтобы смазать колесо веселья, смех, улыбки, флирт, разговор и «включенность». Такова социальная основа вечеринки, требующая определенной степени взаимного участия. Каждый должен играть по правилам, а иначе вечеринка не состоится. Данная модель сложилась задолго до появления клаббинга, а в ХХ веке укрепилась включением в нее наркотиков. Ревущие двадцатые кричали о кокаине; пятидесятые открыли спид; шестидесятые — марихуану и LSD; семидесятые вернулись к спиду; восьмидесятые вспомнили о кокаине; до середины девяно-стых самым популярным наркотиком был экстази, после которого началось возвращение к кокаину и выпивке. Сегодня можно набить целую аптечку препаратами, которые (по отдельности или в различных сочетаниях) могут вплетаться в вечеринку для ее обострения, ускорения и раскрашивания психоделическими цветами. И все же именно социальная модель вечеринки стала в западном мире той основой, на которой строилось потребление наркотиков, а также совместное переживание предлагаемого ими опыта. Если к такой химической интенсификации добавить остальные элементы клаббинга, то получится сфера человеческой жизни, сильно отличающаяся от остальных. Это гиперреальность, но не в том смысле, который вкладывает в это понятие Эко [Eco U.1987], называющий так некий симулякр, пустую форму, а в смысле особой среды, воспринимаемой в качестве подчеркнуто интуитивной социальной и чувственной реальности, которая выделяется на фоне других социальных взаимодействий. Гофман так описывает вечеринку:
