Прямым показателем качества веселья может служить количество улыбающихся людей, и в клубах столбик «улыбкометра» поднимается очень высоко. Улыбка — главная коммуникативная валюта клаббинга, причем обмен улыбками нередко оказывается единственным видом общения между посетителями клубов. Интересно заметить, что с точки зрения нейрокогнитивистики физический акт порождения улыбки приводит к выбросу эндорфинов и общему улучшению настроения независимо от текущего эмоционального состояния человека, что показал в своей работе Экман [Ekman 1993]. Улыбка помогает создать и передать особое социальное оживление, которое само по себе заразительно. Подобно зевку, улыбка может вызывать подражательный физический отклик и приводить к согласованию эмоциональных позиций, что дает вам всю необходимую информацию о на-строении другого человека. Кроме того, улыбка — одна из немногих человеческих универсалий, пусть даже, как выясняется, она является культурным порождением.
На вечеринке улыбка выполняет две функции. Она является коммуникативным актом и необходимым условием пребывания в клубах. Это ведь одна из причин, по которым вы туда ходите, — желание испытать, как улыбка зарождается в глубине вашего тела и расцветает на лице. Бывало, когда я возвращался из клубов, у меня от продолжительной ухмылки болели лицевые мышцы, причем это не обязательно было следствием вызванной наркотиками веселости: улыбаться меня заставляло созерцание того социального мирка, который сверкал передо мной в течение клубной ночи. Это глубокое зрительное удовольствие — наблюдать за людьми, наслаждающимися лихорадочным буйством ночи; это радость — видеть их свободные извивающиеся тела, слышать взрывы смеха, быть свидетелем всплесков безумия, стирающего всякие ограничения и ведущего клубную толпу «дальше» (в том смысле, который вкладывал в это слово Кен Кизи, назвавший так свой знаменитый «волшебный автобус» 1). Все эти моменты держатся на тепле человеческой улыбки, дающей понять, что вы все делаете правильно, что окружающие даруют вам сво-боду, а в ответ ждут лишь уважения к их собствен- ным причудам. Люди освобождают друг друга посредством внушения чувства неформального социального согласия.
К билетам в клуб не прилагается никаких гарантий того, что такого рода социальность всегда будет обитать в помещении. Здесь я описываю глубинную социальность, появление которой я неоднократно отмечал в ходе своих полевых исследований. Она явно не зависит от стиля заведения; ни одна отдельно взятая группа не обладает монополией на нее; она может возникать на некоторое время, а затем исчезать; ее не обязательно разделяют одновременно все клабберы; она может теплиться в небольших компаниях или пропитывать все пространство целиком; иногда она не появляется вовсе, и тогда все испытывают разочарование. Однако когда она вспыхивает, ощущаешь привкус утопии — не постоянный, а эдакую леденцовую сладость, которую нужно поддерживать посасыванием. Это эмпирическая реальность, которая хотя бы на время возвращает пикантность приевшемуся миру. Вот как говорит об этом одна женщина:
Здесь можно улыбаться без всякого страха, и это здорово. До того, как я начала тусоваться, я не улыбалась людям на улице, так как боялась, что они неправильно меня поймут, усмотрят за моей улыбкой какой-то подтекст. В клубах же все ухмыляются и улыбаются вам, а вы можете улыбаться им в ответ, вот и все. Улыбаясь друг другу, вы просто получаете удовольствие. Затем я стала замечать, что все чаще улыбаюсь людям за пределами клубов, и, как правило, они улыбались мне в ответ. Это замечательно — получить такой отклик в виде широкой улыбки посреди серого дождливого города по пути на работу. Настроение моментально улучшается. Этому я определенно научилась благодаря клаббингу. Пусть за пределами клуба делать это труднее, так как не всегда есть уверенность в адекватной ответной реакции, но я стараюсь и делаю над собой усилие, потому что если положительный ответ все-таки получаешь, то это восхитительно
