— Разумом я понимаю, что в сексе нет ничего стыдного, что моя сексуальность принадлежит мне, что единственный моральный принцип, в который я верю относительно секса, основы-вается на открытом и честном согласии между людьми. Но у меня не сразу получилось воплотить эту идею в реальность, потому что, хотя я и верила в неё и рассказала бы тебе о ней, я не всегда это чувствовала, и прошло немало времени, пока мои чувства не пришли в соответствие с мыслями.
— Ты можешь привести мне пример?
— Наверно, лучший пример — это анальный секс. Сейчас я по-настоящему наслаждаюсь им, но было время, когда мне от него было не по себе. Я казалась себе грязной и даже немного шлюховатой, и мне от всего этого было некомфортно, хотя я знала, что в нем нет ничего дурного. Я знала, что это не аморально, и все же долгое время я ощущала какую-то аморальность. Я казалась себе грязной девчонкой, и это по-своему возбуждало, но в то же время было очень тупо, так как эти чувства не соответствовали моим идеям, и это меня раздражало. Мне казалось, что я предаю себя, потому что я не считаю, что секс — это грязь, и сейчас я просто трахаюсь, как мне нравится — чувство вины исчезло. Я делала это достаточно долго и начала получать от этого позитивные переживания; это доставляет мне удовольствие. Мне и моему партнеру это нравится. Он не считает это грязным, странным или каким-нибудь в этом духе, поэтому мне комфортно. Я осо-знаю, что это нормально, и мои чувства перестали мне противоречить.
Эта цитата иллюстрирует связь между телом и окружающими его общественными суждениями. С одной стороны мы имеем анальный секс — общественное табу, грязную, аморальную вещь, указывающую на определенные качества занимающегося им человека. С другой стороны мы имеем анальный секс — приятную сексуальную практику, совершающуюся с согласия обоих сторон, всего лишь один из множества вариантов сексуального акта. Моя информантка смогла изменить свои взгляды на секс, но чтобы освободиться от инстинктивного ощущения, навязанного габитусом в качестве формы чувственной морали, пронизывающей ее плоть, ей понадобилось гораздо больше времени. Эта телесная мораль подрывала ее взгляды на секс и бурлила внутри неё, настаивая: «Хорошие девочки не дают трахать себя в задницу». Только позитивный опыт позволил е мыслям воссоединиться с чувствами. Этот пример говорит о степени проникновения общественных суждений в физическое существо человека. Они живут внутри как физические, умственные и эмоциональные концепции, а простое изменение взглядов на определенный вопрос обычно бывает только первым шагом в процессе изменения, которое в конце концов должно стать частью человека в качестве новой, проверенной чувствами идеологией.
П. Бурдье устанавливает связь между разнообразными телесными техниками и телесной практикой, которую общество навязывает людям и внедряет в идеологическую систему и которая воплощается как в индивидуальной, так и в групповой практике. Как пишет об этом сам П. Бурдье:
