Собственно, это был закрытый клуб, созданный главным образом для поклонников японских традиций. Попасть сюда без рекомендации членов клуба было невозможно, зато счастливые обладатели клубных карт получали полный комплект услуг: официанток в кимоно, икебаны, низкие столики, татами, зеленоватый напиток неописуемого вкуса и запаха, почему‑то называющийся чаем, и прочие радости японского быта.
Белоярова, большая поклонница восточной экзотики, не пропустила такую возможность, а потом соблазнила и Клебовникова, который, не разделяя ее восторгов относительно всего японского, любил такие вот уголки тишины и почти домашнего уюта.
Из окон был виден лес, а рядом протекала речка Серебрянка, подсказавшая название заведению. Во внутреннем дворе хозяева устроили что‑то вроде классического японского сада. Были там и камни, и сосенки, и даже маленький пруде перекинутым над ним мостиком. Летом в пруд запускали карпов, и гости после обеда могли выйти погулять по саду. Но сейчас, в декабре, о национальной принадлежности ресторана напоминали только неоновые иероглифы над входом, все остальное было до весны похоронено под сугробами.
В тот вечер гостей было немного, да и те довольно рано разъехались. Ближе к полуночи на гостевой стоянке осталась всего одна машина — бордовая «Мазда». Время шло, но из ресторана так никто больше и не вышел. Неладное охранник заподозрил, когда увидел, что ресторан закрывают, а владелец машины не объявился. Надо было прояснять ситуацию.
Неторопливо выйдя из теплой будки, он направился к машине. Хотел было заглянуть в салон, но все стекла были залеплены свежевыпавшим снегом. Парой взмахов руки он очистил лобовое стекло, посмотрел внутрь — и тут же отпрянул назад. Из темноты салона на него остекленевшими, неживыми глазами смотрела женщина. Охранник бегом вернулся к себе в будку и вызвал начальника охраны. Затем они уже вместе звонили сначала хозяевам, потом — в милицию. Прибывшие на место оперативники продержали их почти до самого утра, пытаясь восстановить картину преступления. Личность убитой установили, вскрыв машину. Официантки вспомнили, что она была с мужчиной, тоже членом клуба, они вместе и ушли. «Они часто здесь бывали вместе», — добавил администратор. Общими усилиями установили и фамилию мужчины. Больше ничего внятного милиционеры не услышали. Охранник видел, как мужчина и женщина вышли из ресторана и подошли к машинам. Мужчина почти сразу уехал, а вот женщина… Он не мог сказать, что и когда с ней случилось.
— Я открываю шлагбаум, проверяю пропуска и документы. На въезде и выезде. Но не слежу, когда и кто подходит к машинам. Некоторые посетители за вечер по два‑три раза бегают к своей тачке — что‑то взять, что‑то положить. Дамочки, те вечно телефоны забывают, сумочки.
— А посторонние могут попасть на стоянку? — спросил начальника охраны один из оперов.
— Теоретически — нет. Но у нас бывали случаи — ловили воришек, шпану всякую. Территория большая, все проконтролировать трудно.
— А сторожа, охранники? Они должны следить, чтобы посторонних не было?
— Они и следят. Но не всегда могут уследить. Опять же люди разные — один ответственный, смотрит во все глаза. А другой, — начальник охраны недовольно глянул на своего сотрудника, — от телевизора оторваться не может.
Оперативник вздохнул — расследование смерти этой самой Аллы Белояровой не обещало быть легким. Пистолет, из которого ее застрелили, валялся тут же, в салоне. На нем были только одни отпечатки пальцев — самой жертвы. Охранник не слышал выстрела. Вернее, он наверняка его слышал, но не обратил внимания. Дело в том, что Новый год неумолимо приближался, и в соседнем коттеджном поселке народ безостановочно запускал петарды. Громкие хлопки, перемежающиеся свистом и коллективными воплями, вполне могли замаскировать одинокий выстрел, прозвучавший в автомобиле на краю стоянки.
Назначенное как всегда на десять утра плановое заседание редколлегии началось с большим опозданием. Причина была известна, и вся редакция гудела как растревоженный улей, обсуждая страшные новости: Белоярова убита, Клебовников на допросе.
Раздраженный, с воспаленными покрасневшими глазами, Николай появился лишь к обеду и сразу же объявил секретарю, что заседание состоится через пятнадцать минут. Когда все собрались в конференц‑зале, он взял слово.
— Коллеги! Вы все знаете о той трагедии, которая случилась вчера вечером. — Он запнулся. — Нам всем будет не хватать Аллы. Это был чудесный человек и прекрасный руководитель… Давайте почтим ее память.
В зале воцарилась тишина. Примерно через минуту Клебовников продолжил:
— По решению председателя совета директоров, который позвонил мне около часа назад, я буду временно исполнять обязанности главного редактора. Затем совет директоров определится с кандидатурой нового главного редактора. Ну что ж, теперь давайте разбираться с делами…
