– Боюсь, мамина сырная запеканка не совсем в его стиле, – проговорил я и немедленно пожалел о своих словах. В тот же миг отца опять окружили его призраки, и он уставился перед собой в стол.
– Джон, – произнес он тихо. – Я не могу вечно цепляться за эти вещи. Из всех, кого я знаю, он – единственный человек, кому это может пригодиться.
У меня было подозрение, что Коул поднимет подарок на смех, но отцу знать об этом было не обязательно.
– Хорошо, пап, – сказал я. – Я ему передам.
В итоге мы хорошо посидели. Отцу хотелось сводить меня на какой-нибудь спорт, поэтому он весь ужин приставал ко мне то с «Санс», то с «Кардиналс» и, когда я в конце концов выбрал «Кардиналс», спросил, покупать ли ему три билета. Мне было сложно представить Коула на футболе, и потому я сказал нет.
Домой я вернулся около восьми и – как я и ожидал – застал Коула читающим на диване.
– Как прошел ужин? – спросил он, отложив книгу.
– Хорошо.
– Что отец подарил тебе? – Он потянулся к коробке в моих руках.
– Это не для меня, – сказал я, – а для тебя. Отец просил передать тебе.
–
– Я понимаю, что это глупо, – добавил я, когда он открыл коробку, – но он почему-то захотел, чтобы она была у тебя.
Вытащив одну из карточек, он уставился на нее. И застыл без движения.
– Чье это было раньше?
– Мамино.
– Правда? – Он повернулся ко мне, и его глаза вспыхнули прекрасным и одновременно каким-то мучительным светом. Я рассмотрел в его взгляде что-то похожее на надежду. Мне даже показалось, что он близок к слезам. Его реакция поразила меня. Он не только не счел отцовский подарок глупым, но и был, похоже, глубоко тронут. Почему эта маленькая коробка произвела на него такое сильное впечатление?
– Сомневаюсь, что тебя хоть что-то оттуда заинтересует, – скептически произнес я.
Он поставил коробку на стол и подошел ко мне. Взял мое лицо в ладони и чуть-чуть привстал на носках, чтобы заглянуть мне в глаза.
– Иногда ты такая бестолочь, – промолвил он. Но легким тоном. И поцеловал меня в щеку. – Спасибо тебе.
– Это от отца, – сказал я, по-прежнему не понимая, почему это возымело такое значение.
– Я обязательно поблагодарю и его тоже, – сказал он, отпуская меня.
Он проследовал за мной в спальню – мне не терпелось избавиться от костюма, – где на кровати я с удивлением обнаружил два больших магазинных пакета.
– Что это? – спросил я, вешая в шкаф пиджак.
– Ты сказал, тебе не хватает рубашек.
– Да, но не к тому, чтобы ты отправился их покупать!
– Ты ненавидишь шоппинг. Я нет. У меня есть время. У тебя нет. По-моему, решение лежало на поверхности. Солнце, в этом нет ничего такого.
Я заглянул в пакеты. Там лежала по меньшей мере дюжина рубашек, и только три из них были того цвета, что я обычно носил, – то есть, белого. Еще я увидел пять галстуков смелых расцветок, которые лежали далеко за пределами моей зоны комфорта.
– Не уверен, что смогу их носить.
– Ох, прелесть, ты можешь хоть раз расслабиться? Попробовать что-то новое? Немного пожить?
Дюжина рубашек, пять галстуков… и все из очень дорогого магазина.
– Это слишком много для подарка на день рождения.
– Это не на день рождения, а просто так. – Он достал из кармана чек. – Вот. Я знал, что ты устроишь бучу, поэтому можешь возместить мне расходы.
Сумма на чеке была солидной, но не запредельной с учетом того, сколько всего он купил. Плюс я был избавлен от необходимости таскаться по магазинам лично.
– Спасибо, – сказал я. – И за рубашки, и за то, что не стал спорить со мной насчет денег.
– Не за что, солнце. – Он взял с комода еще один конверт и вручил его мне. – Вот твой настоящий подарок. Но не вздумай даже заикаться о том, чтобы вернуть деньги и за него тоже.
– Не буду, – пообещал я, надеясь только, что он не зашел чересчур далеко.
Открыв конверт, я достал оттуда открытку. И подарочный сертификат.
– Скайдайвинг? – оторопело спросил я.
– Да, – ответил он, улыбаясь. – Подумал, что тебе может понравиться.
Одна только мысль о прыжке с парашютом была настолько пугающей, что мой желудок совершил кувырок.
– Ты шутишь?
– Нисколько, – сказал он, посмеиваясь.
– И ты сделаешь это вместе со мной?
Он театрально содрогнулся.
– Прелесть, я тебя умоляю! Чтобы я добровольно выпрыгнул из совершенно исправного самолета? – Качая головой, он начал расстегивать пуговицы моей рубашки. – Иногда мне кажется, что ты совершенно меня не знаешь, – поддразнил меня он.
Я мог бы сказать ему то же самое.
– Почему ты думаешь, что
Он замер, словно задумавшись. И когда поднял взгляд на меня, его глаза больше не смеялись.
– Солнце, ты все время такой серьезный. Ты самый приземленный человек из всех, что я знаю. – Он пожал плечами. – Я подумал, вдруг ты мечтаешь научиться летать.
4 декабря
От Коула Джареду
