Если б отец не плакал, вся сцена выглядела бы ужасно комичной. Коул совершенно одеревенел в хватке отца, а выражение его лица граничило с абсолютным ужасом и умоляло меня о помощи. Одна его рука оказалась пришпилена к телу. Второй же, оставшейся на свободе, он неистово махал в моем направлении, словно я мог отмотать инцидент назад и проиграть его заново, только без неловких объятий в конце. Мне стоило немалых усилий не рассмеяться над тем, в какой бедственном положении он оказался.
Наконец отец отпустил его. Отошел и, словно ничего необычного не случилось, сел обратно за стол.
– Изначально, – сказал он, промакивая глаза салфеткой, – это был рецепт моей матери. Но Кэрол что-то в нем изменила.
Коула по-прежнему немного трясло, но он сумел заставить себя ответить:
– Она добавляла туда вишню.
Отец поднял на него удивленный взгляд.
– И все?
Коул кивнул.
Тряхнув головой, отец рассмеялся.
– Моя мать никогда бы ей этого не простила. – Какие бы эмоции не обуревали его минуту назад, он вернулся в свое обычное состояние и с энтузиазмом запустил вилку в бефстроганов.
Коул с немым вопросом в глазах перевел взгляд на меня.
– Вкусно вышло, – сказал ему я, и его попустило, но только чуть-чуть.
– Я хотел сделать вам сюрприз. Я не подумал…
– Все нормально, – сказал ему я.
– Ладно, – дрожащим голосом проговорил он. – Я… я принесу нам масло. – И с этими словами он скрылся на кухне.
Никакое масло нам было не нужно. Я знал: он лишь хотел на пару минут остаться наедине с собой, чтобы взять себя в руки.
– Он не нарочно, – сказал я отцу. – Просто он столько времени изучал ту коробку. Ты не поверишь, сколько всего он узнал о маме по ее рецептам.
– По-моему, это здорово, Джон, – ответил он. – И она бы со мной согласилась. Знаешь, мне кажется, он бы понравился ей.
– Ты правда так думаешь?
– Даже уверен, – сказал отец. И широко ухмыльнулся. – Твоя мать страсть как любила пирожки.
9 мая
От Коула Джареду
