Клубника на десерт (ЛП) полностью

– Нет, Джонни. – Он перекатился ко мне и лег на меня сверху. Мы оказались лицом к лицу, но темнота скрывала от меня то, что было в его глазах. – Я говорю не о нескольких днях. И не о короткой поездке, чтобы потом сразу вернуться в Финикс. – Он помолчал, словно набираясь храбрости, чтобы продолжить. – Я прошу тебя поехать со мной в Париж на неопределенный срок.

– Коул, я не настолько богат. Я могу поехать на две недели. Максимум. Но…

– Джонни. – Ему потребовалась пауза, чтобы произнести следующие слова, и когда я услышал их, то понял, почему он колебался. – Тебе не нужны деньги.

Моей первой эмоцией – как всегда при разговоре о деньгах – было раздражение. Сразу за ней пришел гнев, и, как я ни пытался отбить его прочь, мой голос, когда я ответил, прозвучал чересчур резко:

– Ты хочешь, чтобы я позволил тебе содержать себя?

Еще мгновение тишины, а потом:

– Да.

– Нет.

– Солнце, тут нечего стыдиться. Через четыре-шесть месяцев мы вернемся…

– Шесть месяцев?

– …и ты устроишься на работу. Мы могли бы…

– Нет! – сказал я уже громче, и он, осекшись на полуслове, отпрянул от меня, словно я ударил его по лицу. – Нет, – повторил я – на сей раз более мягко. – Коул, я не могу. Давай поедем, но не больше, чем на пару недель…

– А потом ты снова начнешь работать, и ничего большего у нас никогда не будет, – сказал он, отчаянно стараясь сохранить голос нормальным, но я слышал, что он снова находится на грани слез. Я не понимал его. Я никак не мог взять в толк, почему это так много для него значит.

– Коул… – Что еще я мог сказать? – Я просто не могу так. Прости.

Он молчал. А потом в темноте я увидел, что он кивнул.

– Понимаю, – произнес он с тихой покорностью.

– Правда? – Я так не хотел огорчать его.

– Нет, – сказал он. – Но я знал, что ты ответишь именно так.

Он скатился с меня, но вопреки моим ожиданиям не вернулся на свою половину кровати, а свернулся калачиком рядом, положив голову мне на плечо, и я его обнял.

– Коул, – заговорил я, желая рассказать, как сильно люблю его, но он, как это часто бывало, предугадал мои действия, и его мягкие пальцы заставили меня замолчать.

– Ш-ш, Джонни. Не надо. – Он убрал руку, обнял меня и, поерзав, придвинулся ко мне поближе. – Спокойной ночи.

В последующие две недели он больше не заговаривал о Париже. А я, если в его глазах появлялась грусть, изо всех сил старался не обращать на нее внимания.

19 июня

От Коула Джареду

Знаешь, теперь я понимаю наркоманов. Раньше мне было не понять, как можно заниматься саморазрушением, зная, что тем самым ты причиняешь вред не только себе, но и ранишь близких тебе людей. Мне казалось, что бросить невероятно просто. Всего-то и надо, что отказаться от следующей дозы. Просто остановиться. И все. Но, как со мной часто бывает, случилось так, что самонадеянность затмила от меня суть.

Теперь, впрочем, я ее вижу.

Каждое утро я говорю себе, что этот день будет последним. Каждую ночь, засыпая в его постели, я обещаю себе завтра же забронировать билет в Париж, на Гавайи или в Нью-Йорк. Неважно куда, лишь бы уехать из Финикса – и от него – до того, как все зайдет еще на шаг дальше.

Но потом он вновь притрагивается ко мне, и моя решимость исчезает как дым на ветру.

Ничего хорошего из этого не получится. Вот в чем суть, сладость. Ты знаешь, что я уже проходил этот путь и что в конце него, кроме душевной боли, ничего нет. У моей истории не может быть счастливого конца как у вас с Мэттом. Оставшись здесь, с ним, я скоро стану озлобленным и беспокойным.