Клубок со змеями полностью

«Готов ли я к тому, чтобы пытать человека? Причинять боль и страдания ради собственной выгоды? Ведь еще не так давно сам находился на месте Тиридата. А разве есть выбор? Выбор есть всегда… но я зашел слишком далеко. Пути назад больше нет».

Утвердительно кивнув своим мыслям, я занес меч для первого удара, но тут позади скрипнула дверь. Раздосадованный тем, что меня отвлекают, я недовольно обернулся. Однако увидев, что это Бастет, смягчился.

— Ты узнал все, что нужно? — спросила она, прикрывая за собой дверь.

В этот момент прозвучал очередной раскат грома. Такой же глухой, как и предыдущий.

— Еще нет, — ответил я, подмечая про себя, что дождь перестал барабанить по крыше, — как раз придумывал способ, как развязать язык этому упрямцу. Ты позаботилась насчет Тарару?

При упоминании имени юнца, Тиридат вздрогнул и воззрился на нас.

— Да, — кивнула нубийка, подходя ко мне, — ассирийцы присмотрят за ним.

— Тарару здесь? — прошептал пленник. — Что он делает среди наемников?

Я хмыкнул:

— Ищет своего отца. Какая ирония, не находишь? Быть может, ради него ты откроешь тайну?

Под звук очередного раската грома, Тиридат коротко произнес:

— Нет.

Я покачал головой:

— Жаль, — и обратился к Бастет, — нужно скорее покончить с этим, пока не пришла буря.

— Буря? — непонимающе переспросила она. — Какая буря?

— Разве ты не слышала раскаты грома? — удивился я.

— Нет, — ответила нубийка, подозрительно осматривая меня, — быть может, это шум в твоей голове?

Я ощутил легкое раздражение:

— Безумием пока не страдаю, — в этот момент гром раздался вновь, — вот, слышишь?

Бастет прислушалась к звуку, а затем осторожно произнесла:

— Это не гром.

— А что же тогда?

Она искренне покачала головой:

— Не знаю, мы слышим его уже в течение получаса. Звук повторяется через примерно равные промежутки времени и доносится откуда-то с северо-востока.

Если бы мы сейчас посмотрели на Тиридата, то однозначно заметили, как быстро покрылось испариной его лицо, а в глазах появилась неуверенность.

— Ладно, раз это не гром, тогда плевать, — отмахнулся я, — сейчас нам нужно узнать, где прячется Этеру. Отрежу этому упрямцу ухо, тогда он запоет по-другому… — я не успел закончить речь.

Округу заполонил сильный грохот, словно несколько молний ударили разом, и раскаты грома слились воедино. Почти сразу за ним вдали послышались крики и вопли людей, смешавшиеся в жуткий и протяжный вой. Будто стая голодных шакалов запели свою печальную песню.

Мы с Бастет напряженно переглянулись, а Тиридат, облизав пересохшие губы, дрожащим голосом произнес:

— О, боги всемогущие, они проломили стены!

Какое-то время мы хранили полное молчание. И в этой безмолвной тишине доносящиеся крики, в которых угадывались страх, боль и отчаяние, производили еще более жуткое впечатление, нежели оно было на самом деле.

«Хандаипата, — подумал я, — ах ты ублюдок, солгал мне! Сказал же, что штурм города начнется завтра!».

— Как они смогли? — просипел Тиридат, смотря в никуда широко раскрытыми глазами. — Стены Вавилона неприступны.

— Он солгал нам! — рявкнула Бастет. — Атака была запланирована на завтра.

Полностью вернувшись в реальность, я здраво предположил:

— Видимо, утренний туман изменил планы хеттов. Стоит признать, сегодняшняя погода прямо располагала к внезапной атаке.

— Мне нужно в город, — прошептал Тиридат, ни к кому не обращаясь, продолжая смотреть в пустоту и обливаясь потом.

Только сейчас мы вспомнили о пленнике и обратили на него внимание. Я, продолжая держать в руке обнаженный меч, посмотрел на вавилонянина. Бастет, упершись правой рукой в бедро, последовала моему примеру. Только в ее взгляде сквозило куда больше презрения, нежели в моем.

— Что это ты так заторопился? — усмехнулся я. — Боишься, что враги спалят родную хату и вынесут все добро, дарованное Самсу-дитану за верную службу?

Тиридат перестал пялиться в никуда и, наконец, посмотрел на нас:

— Моя семья. Она сейчас в Вавилоне, к востоку от Старого города.

Я и Бастет переглянулись и, кажется, подумали об одном и том же.

Нубийка произнесла:

— Где Этеру?

Осознав безвыходность своего положения, Тиридат с досадой ударился затылком о глиняную стену:

— Если я скажу, вы отпустите меня?

Я кивнул:

— Мы дадим тебе возможность уйти.

Бастет пристально вгляделась в меня, но я был совершенно спокоен и невозмутим.

Судорожно вздохнув и прикрыв глаза, пленник произнес, беззвучно шевеля одними губами:

— Да простят меня боги за подлость и проявленную слабость.

— Что? — нетерпеливо бросил я.

— Этеменанки, — сказал Тиридат, размыкая очи и глядя на нас. От былой уверенности и бравады не осталось и следа. — Мы договорились, что отступим туда и будем защищать землю богов, — воин сжал губы, — он укрывается в Зиккурате.