Клубок со змеями полностью

«Смотри, не войди во вкус. Он все-таки не твой раб. Однако не спорю — это так приятно. Может, даже лучше, чем ночь со жрицей».

Негритенок послушно засеменил к столу и опустил поднос с яствами, затем обернулся, выжидательно вылупив на меня огромные глаза.

Я поджал губы и вальяжно указал на выход:

— Можешь идти, Ранаи.

— Как вы узнали мое имя? — он испуганно вытаращился.

Я нарочито сдвинул брови и хмуро молвил:

— Я провидец. А теперь проваливай. Хочу поесть один.

Раб ринулся к выходу, чуть не опрокинув табурет, чем меня весьма позабавил.

«Хорошо быть господином».

Когда полог шатра опустился за Ранаи, я сел на кровати, аккуратно ощупывая нос. На месте перелома оказался ощутимый бугорок.

«Проклятый ассириец. Теперь всю жизнь ходить с горбатым носом. Хорошо, что ты этого не увидишь. Ты вообще уже ничего не увидишь».

Я опустил ноги, на которых по-прежнему находились кожаные сандалии.

«А они оказались довольно крепкими, раз выдержали все испытания вместе со мной».

Медленно поднявшись, я направился к столу, испытывая слабость во всем теле. Опустившись на табурет я, первым делом, жадно отхлебнул несколько глотков из кувшина. В нем оказалось дрянное пальмовое вино, но я другого и не ждал. Более того, был бы рад и обычной воде. Затем набросился на вяленое мясо, закусывая его одной из двух пшеничных лепешек. На вкус оно напоминало говядину, только более сладкое. Мясо было жесткое, с прожилками и трудно жевалось, но я настолько проголодался, что смаковал каждый кусочек больше минуты и не обращал внимания на то, как оно с трудом разжевывается и застревает в зубах. Полностью разобравшись с таинственным блюдом, я вновь отпил из кувшина и смачно рыгнул. На лице появилась довольная улыбка. Взгляд заскользил по оставшейся лепешке и двум виноградным гроздьям.

«Собственно, почему бы и нет?».

С этой мыслью я начал расправляться с остатками еды и добавил внутрь еще четыре больших глотка вина. Наконец, я почувствовал блаженную сытость, а следом и накатившую сонливость. Встав, я прямиком направился к кровати и опустился на нее, положив руки под голову. Закрывая глаза, я подловил себя на том, что вновь размышляю о прелестях богатой жизни.

«Хорошо быть господином».

Затем я, порядком истощенный за последние дни, начал проваливаться в глубокий сон. На этот раз его не прерывали ни кошмары, ни видения, ни воспоминания. Впервые за долгое время я спал с улыбкой на устах.

Проснулся я от того, что кто-то усиленно дергает меня за плечо. Открыв глаза, увидел своего «улыбчивого» знакомого. Он был по-прежнему в плотной рубахе с тяжелыми бронзовыми пластинами, шлеме-шишаке с металлическим яблоком и пурпурном плаще. В руках воин держал аккуратно сложенные белые рубаху и набедренную повязку. Судя по виду, они были хоть и старые, но чистые. А вот я давно уже не мылся. Голова сильно зудела, а кожа чесалась, как от укусов комаров.

— Одевай тряпки, — он кинул мне одежду на колени. — Пора встретиться с Главой.

— Может, скажешь свое имя? — буркнул я, опуская ноги и надевая набедренную повязку.

Лицо воина расплылось в широченной улыбке, и я заметил, что начал к ней привыкать, как к родной:

— Азамат.

Я кивнул и продел голову в рубаху. Она и вправду была чистой. Одежда приятно соприкасалась с кожей.

Я встал.

Воин, тем временем, продолжил:

— Прежде, чем идти, вбей себе в башку — все зависит от тебя. Глава сохраняет жизнь только тем, кому считает нужным. Если он решит, что от тебя никакой выгоды не будет, то проживешь ты не так долго, как рассчитываешь. Уяснил?

Я пожал плечами:

— В крайнем случае, всегда могу выносить горшки с дерьмом.

Азамат хмыкнул:

— Это место уже занято Ранаи. Второй дармоед здесь не нужен, — он развернулся к выходу, но на полпути остановился и бросил через плечо, — ах да, вот еще что. Не отходи от меня ни на шаг, пока не войдем в шатер Главы. Как я говорил, народ тут у нас не слишком дружелюбный.

Он вышел наружу.

Я же сначала подошел к столу, вылил себе в рот несколько глотков пальмового вина и только потом, ощутив прилив храбрости, покинул шатер следом.

Был уже поздний вечер. Небо принимало оранжевый оттенок. Глаза не приходилось прикрывать от резкой перемены сумрака и света.

Напротив выстроился ряд из десятка таких же шатров. Чуть поодаль слева стояла палатка поменьше, возле которой на песке сидел уже знакомый мне негритенок и грустно смотрел в сторону пустыни. В небе на западе начинали проступать первые звезды.

— Нам сюда, — кивнул Азамат, поворачивая вправо.