Клык и металл полностью

Не было истории, связанной именно с этим лицом, не было хронологии событий, ощущения финала… Лишь примерные догадки, опирающиеся на то, что ему известно о своей хронологии, то есть о базовых фактах собственной жизни. Ник также мог предположить исторический период, но только по тому, что видел вокруг них.

В некотором роде возможность угадывать такие вещи делала всё только хуже.

В какой-то необъяснимой манере способность угадать, кто этот мужчина, но не знать, кем он был, причиняла Нику ещё больше боли.

Почему он мог лишь догадываться, кто владелец этого лица?

И почему сейчас? Почему всё это всплывало сейчас, когда он наконец-то снова в отношениях, когда он наконец-то создал в своей жизни нечто настоящее, значимое для него… и отчаянно боялся это потерять?

Gaos.

Вот в чём дело. Страх.

Страх испытать боль.

Одного лишь едва уловимого шёпота воспоминания, окружавшего эту боль, было достаточно; это ранило его, хотя он ни хера толком не помнил. Он знал наверняка лишь одно… он больше никогда не хотел испытать такое. Он даже на самом деле не хотел это помнить.

Боль вздымалась в его груди при виде тени улыбки на этом неестественно красивом лице.

Зелёные глаза сияли, глядя на него. Этот рот… эти губы и язык. Одно лишь ощущение знакомости пронзило его грудь осколком боли и парализовало его.

Gaos.

Этот придурок любил шалить с ним.

Он делал это с ним в публичных местах, вроде данного дорогого, модного, гипер-урбанистического ресторана с зелёной люстрой, куда они, должно быть, пришли поужинать. Он при каждой возможности заигрывал с Ником, спутывал его разум и эмоции. Ему это казалось забавным. Ему нравилось видеть, как Ник смущается, а потом полностью теряет контроль…

Gaos. Почему он думал об этом?

Что, бл*дь, с ним не так?

— Привет!

Ник резко дёрнулся, чуть ли не соскочив с шезлонга.

Его глаза распахнулись. Он сел, с облегчением увидев, что полотенце осталось на его коленях, почти полностью прикрывая пах. Он уставился на стоявшую рядом человеческую женщину, заметив лёгкий изгиб её губ и приподнятую бровь, пока она выразительно смотрела на него.

— Приснилось что-то, а, вампир? — она заулыбалась ещё шире, многозначительно играя бровями. — Хочу ли я вообще знать?

— Вампиры не видят снов, — машинально сказал Ник, помрачнев.

Кит выразительно фыркнула, садясь на соседний шезлонг, и бросила свои два полотенца, которые наверняка взяла из той же корзины.

— Ну конечно, — усмехнулась она. — Ну, что бы ты ни делал… не говори мне, — подумав, она усмехнулась во второй раз. — Если ты расскажешь, возможно, я не удержусь и поведаю мисс Джеймс о том, что застала тебя за тем, как ты смотришь эротические сны посреди публичной зоны отдыха.

Челюсти Ника сжались.

Чёртов ребёнок.

Она рассмеялась, всё ещё изучая его взглядом.

— Видел бы ты сейчас своё лицо. Если бы ты был человеком, оно сделалось бы ярко-красным. У тебя на лбу написано «попался», — протянув руку, она хлопнула его по плечу. — Ты уверен, что с тобой всё хорошо, приятель? Может, мне стоило оставить тебя в покое. Тебе явно надо навестить свою девушку. Очень надо, — добавила она.

Ник закатил глаза, потирая лицо рукой.

— Просто тяжёлая ночка, — пробормотал он.

— Ну конечно, здоровяк.

Он наградил её грозным взглядом, приподняв бровь.

— Ты уверена, что хочешь дразнить парня, который может «случайно» позволить тебе утонуть там?

Кит рассмеялась, стукнув его кулаком по плечу.

— Расслабься, Танака, — сказала она. — Я не скажу. Обещаю. Ты имеешь на это право.

Ник хмыкнул.

Он совсем не хотел знать, на что он там, по её мнению, имел право.

— Так что? — спросила она. — Мы сделаем это? Или как?

Ник глянул на волны, затем выдохнул.

Покосившись в конец ряда шезлонгов, он увидел, что она уже прихватила доску. её арендованная доска насыщенных синих и зелёных оттенков поблёскивала под светом искусственного солнца рядом с его серебристой, сделанной на заказ титановой доской, которую он приобрёл специально для катания по волнам в настоящем океане — то есть, в том, что до сих пор существовал за пределами защитного купола безопасных для людей зон.

Он уже давненько там не бывал.

Может, он выберется туда завтра, если не поедет в Северную Охраняемую Зону с Уинтер.

При мысли об Уинтер в его груди снова расцвела боль.

Несмотря на странные бл*дские сны наяву… а может, из-за них… ребёнок не ошибался. Он так сильно скучал по Уинтер, что это причиняло физическую боль.

Ему нужно увидеться с ней. Ему нужно увидеться с ней поскорее.

Может, он сумеет уговорить её приехать сюда на выходные.

Она бы побыла в его квартире, пока он не закончит с ночной сменой, но так у них появится два полных дня, даже если в обе ночи ему придётся работать. Может, М.Р.Д. даже даст ему выходной в одну из этих ночей, если они сняли команду Морли с дела «Преторианца».

На прошлой неделе Уинтер приезжала на один из его боёв.

Ему удалось провести с ней большую часть той ночи.

Этого было далеко не достаточно.

Резкий молодой голос Кит во второй раз прервал его мысли.

— Теперь-то что? — спросила она. — У тебя опять на лице это выражение, Ник. Это пугает.