Ранлис, с культей в кожаном чехле вместо кисти, закончил разливать свою песню, повторив последние строчки два раза. Грустные строки и хрустальный голос мальчишки оставили в сердцах присутствующих тупую, ноющую боль.
Люди в очереди взахлеб умывались собственными слезами. Кто-то рыдал во весь голос, не стесняясь окружающих. Кто-то негромко шмыгал своим красным носом, укутавшись в глубокий капюшон.
Равнодушной среди всех оставалась лишь Цейла, не сводившая все время своего пристального взгляда с Астры. Девушка чувствовала на себе тяжелый, сгущающийся взгляд высокой женщины, от которого хотелось скрыться в пустоте соседней улицы. Но уважение к обряду и клану Вирсмунк вынуждали Астру продолжать стоять в рыдающей очереди под гнетом серых глаз Цейлы.
Первой к пылающему костру подошла Роза с багровым, отекшим от бесконечного плача лицом. Она достала из корзины, стоящей рядом с кхедой, пучок сухих трав, связанных светло-каштановыми волосами погибшего Старио.
– Я вижу твое прошлое, – хлипко простонала Роза Вирсмунк, после чего бросила пучок в костер.
Следом за ней к костру подошел Ранлис, взяв из корзины связку трав и швырнув ее единственной целой рукой в огонь со звонкими словами:
– Я вижу твое тепло.
Последней из присутствующих членов клана Вирсмунк подошла Зерта. Пышная девочка долго всматривалась в уходящий в небо столб дыма, затем тихо что-то прошептала и бросила в огонь свой пучок трав.
После этого оставшиеся приближенные к костру: Фуро, Мико и Цейла, – бросили в пламя свои связки трав:
– Я вижу твой след, – твердо произнес Крысодав, тепло оборачиваясь на детей Старио.
– Я вижу твое счастье, – поддержал Мико.
– Я вижу твое будущее, – загадочно произнесла Цейла, прислонив пучок ароматных трав к своему носу, затем забросила его к самому верху полыхающего огня.
Настало время и людям из очереди проститься с покойным вождем. Убитые горем женщины, сдерживающие слезы юноши и мужчины, растерянные дети, – все хватали из корзин узлы сухих трав и бросали их в ненасытный огонь:
– Я вижу твой опыт.
– Я вижу твои глаза.
– Я вижу твое счастье.
Люди проходили, не задерживая позади идущих. Разбитые горем жители расходились по своим домам, дружелюбно приглашая в гости приезжих гостей из других общин.
Вожди и члены кланов, в отличие от остальных, обязаны были дождаться, пока ладья с телом полностью не прогорит, оставив в ящике бледный прах Старио вперемешку с древесной золой.
Лица менялись один за другим. Солнце поднялось над общиной уже достаточно высоко, чтобы начать ослеплять своим светом, выглядывая из-за крыш домов.
Наконец, подошла очередь клана Винтер. Не многие из присутствующих помнили, насколько сильно Дорр Винтер был широк душой к простым северянам. Молодой вождь даже на прощании с собственной женой встал в самый конец очереди, давая возможность жителям своей общины первыми участвовать в обряде.
Дорр, с прямыми серебряными волосами, которые прикрывали болезненно бледное лицо, достал из корзины два пучка – для себя и для Астры. Смерил приветственным взглядом членов других кланов, подметив отсутствие на обряде Железнохвата, после чего упал на колени перед кхедой и промолвил:
– Я вижу твое бесстрашие, бурый медведь.
Снежноволосый вождь мягко подбросил в огонь травы, обмотанные волосами Старио, после чего поднялся на ноги и уже собирался встать рядом с вождями, но заметил, как его дочь стояла очень близко к бушующему огню. Астра отстраненно всматривалась в пламя на небольшом расстоянии от костра. Связка трав в ее руках начинала постепенно тлеть от жара. В ее правом глазу вспыхивал огонь, многократно превышающий по своей ярости пламя костра. Девушка начала приближаться своим лицом к острым языкам стихии, но отец успел потянуть Астру за капюшон.
– Что с тобой, Астра? – беспокойно спросил Дорр, уставившись на покрасневшее лицо своей дочери.
Астра недоумевающе посмотрела на отца, затем закинула наполовину сожженный букет трав в костер.
– Я вижу твою ярость, – произнесла огненная девушка, затем подхватила отца за руку и потянула к остальным.
