Третьим участником возбужденной беседы был человек, чья загорелая кожа имела оттенок дубового ореха, чем мужчина, несомненно, выделялся среди остальных. Он с маниакальной любовью приглаживал ржавую бороду, хвастаясь своими связями на Юге, а так же кичился количеством своих денег, которых, по его словам, хватило бы на небольшую армию наемников. При каждом слове «война» – его серо-зеленые глаза вспыхивали огнем азарта и авантюризма.
Хладнокровное молчание четвертого человека – женщины, нравилось напряженности больше всего. Напряженность с аппетитом проглатывала ее хищное спокойствие, расширяясь и увеличиваясь в размерах. С каждой минутой напряженность в комнате становилась все тяжелее; трое мужчин ощущали ее тяжесть на своих плечах, время от времени поворачиваясь к женщине с вопросом на лицах. Но их собеседница лишь молча наблюдала, словно сокол, выжидающий свою добычу.
Дорр Винтер встал из-за стола и склонился над Фуро.
– Сколько в общине Черной Куницы мужей, способных держать оружие? – спросил Дорр со сталью в голосе.
Крысодав начал с легкой паузы, всматриваясь в синие глаза Дорра в надежде отыскать там здравый рассудок:
– Ты самый мудрый вождь из тех, которых я когда-либо знал, Дорр Винтер. Мы не можем быть полностью уверены в том, что это дело рук короля Унри. Совет канцлеров или влиятельная знать Рауса могли спровоцировать эту агрессию. Ты прекрасно знаешь, что они ненавидят нас – северян.
– Я спросил тебя, сколько воинов ты сможешь собрать, Крысодав? – грубо повторил свой вопрос Дорр, игнорируя речь Фуро.
– Сотен пять, или шесть…
– В моей общине примерно столько же, – задумчиво выдохнул Дорр, затем обратился к Вармису. – Как обстоят дела с этим у клана Бурого Медведя?
– Об этом, скорее всего, лучше спросить Розу. Но, думаю, сотен семь – восемь, включая юношей от четырнадцати лет. К тому же, я хорошо общаюсь с главой Рассионтских наемников. – Глаза Вармиса забегали по сторонам, высчитывая число. – Думаю, я смогу договориться с ним на полтысячи отборных головорезов.
Дорр устало опустился на стул и прикурил от горящей свечи свою трубку.
– Нам нужны войны, преданные и отважные, которые пойдут с нами до конца со смертью в глазах. А наемники всегда останутся продажными и трусливыми, какой бы большой из них не получилось армии.
Мать Стаи отстраненно наблюдала за маленьким языком пламени от свечи.
– Община клана Гойлов – самая крупная. У твоего клана, Цейла, много мужчин, и все они обучены хорошо сражаться. – Дорр обращался к женщине, но та продолжала смотреть за огнем, игнорируя его слова. – Сколько у тебя людей? Тысяча? Две?
– Послушай. – Фуро положил свою руку на плечо белокурого вождя. – Смерть Фьерда – это самое ужасное, что произошло в Станоке за последние триста лет. Но война не вернет тебе сына, Дорр Винтер, а лишь унесет множество невинных жизней. Я знаю, что в глубине души ты согласен со мной. Задай себе вопрос – для чего Югу потребовалась война с нами? И попробуй ответить на него честно. И будь честен, в первую очередь, перед самим собой.
Белокурый вождь сдержал паузу, чудовищно тяжелую, как сами горы.
– Убийство… – Дорр скинул со своего плеча руку Крысодава. – Убийство Фьерда, а не просто смерть. Север богат лесом, а в наших горах полно полезных минералов и драгоценных камней. Раусу не обязательно платить за все это, им достаточно придти и забрать все силой.
В диалог вмешался Вармис, уперевшись руками на стол:
– Король Унри уже несколько лет не встает с пастели из-за страшной болезни. Королевская казна пустеет с каждым днем. Канцлеры разбазаривают золото направо и налево, организуя пышные приемы и скупая земли в соседних королевствах под личные нужды. Чего только стоит ежегодный Турнир Трех Королевств, который Раус проводит уже несколько десятков лет и отнюдь не скупится на это дело. Думаю, если и не у короля Унри, то у Совета достаточно причин, чтобы залезть на Север.
Дорр концентрировал свое внимание на воткнутом кинжале. Серебряный кленовый лист дразнил его взгляд своим холодным блеском.
– В любом случае, нам придется голосовать, – продолжал Вармис. – Кто за то, чтобы Раус ответил за убийство Фьерда должным образом? – сухая длинная рука Вармиса устремилась к потолку и зависла в воздухе.
Фуро Крысодав, прикинув шансы, горько сжал свои губы и отрицательно повертел головой. Дорр Винтер, ожидаемо, выставил ладонь на уровне своей головы.
– Двое «за», один «против». Остался твой голос, Цейла Гойл, – обратился Вармис к женщине с невероятно царственной осанкой, которая все так же продолжала следить за горящей свечой.
Фуро болезненно прикрыл свое лицо руками, предвкушая поражение. Зная жестокий нрав волчицы и ее жажду крови, рассчитывать на то, что Цейла проголосует «против», было бы для него мальчишеской наивностью.
Цейла оторвала свои серые глаза от свечи и направила их на присутствующих мужчин. Казалось, ее свинцовый взгляд одновременно окутывал всех троих вождей. Мать Стаи встала из-за стола и выпрямилась во весь рост.
Ее тень затмила собой даже рослого Вармиса.
