Двое северян, по команде Цейлы, принялись выталкивать древесные судна в воду, предварительно проверив, уснул ли участник внутри ладьи. Уже спустя пару минут вниз по Древесной реке сплывала вереница узких лодок. Холодный свет полной луны отражался от поверхности воды, освещая путь спящим участникам обряда Сэнна де Тхонхе. Ладьи, гонимые течением, стремительно удалялись к горизонту, пока совсем не исчезли с поля зрения родителей, что продолжали стоять на берегу, всматриваясь в темную даль.
Последними детей провожали глаза тотемных зверей, что жили на самом верху обрядного столба. Два серых, туманных глаза волчицы, пара хитрых глаз ночного хорька, два стальных круга, утопленных в древо – глаза медведя, и выкрашенные в кровавый цвет очи лисицы, – всего четыре пары хищных глаз, что светились при свете луны, словно предостерегая участников о грядущих опасностях, что ожидают их по пути домой.
Глова очнулась посреди гладких камней с надломленной болью в шее и спине. Вокруг нее были разбросаны деревянные останки разбившейся о камни ладьи. Ее узкое лицо свернулось как прокисшее молоко, когда девушка принялась растирать свою затекшую шею, осматриваясь при этом по сторонам.
Ложбина, которая должна была быть заполнена водами ответвленной реки Лейха Сонх, была набита огромным количеством булыжников различных размеров, словно река, по щелчку пальцев, обратилась в каменистую местность.
Отшлифованные речной водой камни влажно блестели и испускали пар под гнетом жаркого солнца. Сине-зеленые речные водоросли, раскиданные по камням, начинали подсыхать; несколько белоснежных рыбешек вразнобой раскрывали свои рты в поисках ушедшей воды. Мелкий речной песок впитывал в себя последние капли влаги, точно река в один момент просочилась в землю.
Тень Волчицы с трудом поднялась на ноги, опираясь на раскиданные под ней камни. Ее левая рука нащупала рукоять висящего на поясе меча, что заметно прибавило ей уверенности. Затем Глова вспомнила про шест, что подарила ей Цейла за день до начала обряда. Она с испугом упала на колени и принялась рыться в обломках своего судна, словно мать, потерявшая свое дитя. Она руками разгребала разломанные доски, раскидывая их по сторонам.
Колючие щепки оставляли на ее приторных пальцах глубокие занозы.
Спустя несколько десятков нервных вдохов под слоем гладкого песка сверкнула холодная сталь. Глова с облегчением выпустила воздух, после чего опустила свои руки по локоть в песок и начала извлекать погребенный стальной шест. Оружие едва заметно позванивало, приветствуя свою хозяйку. Песок заструился в воздухе, когда Глова поднимала шест к солнцу.
Обратив свой туманный взгляд на берег, девушка наметила единственный доступный выход из каменной реки и направилась к нему. Впереди нее растянулась густая чащоба, из которой доносился влажный запах лесных растений. Горло и рот Гловы сковала сухость. Она начала осторожно пробираться сквозь широкие крылья папоротников, расчищая себе путь острым клинком шеста.
Через несколько шагов Глова оказалась в королевстве бесконечно высоких деревьев, покрытых влажным мхом. Солнечный свет врезался в верхушки деревьев, рассеиваясь изумрудным свечением сквозь зеленые листья. Она аккуратно переставляла ноги, чтобы не запутаться в корнях или в крепких стеблях растений. В ее глазах отражался лишь зеленый цвет: от холодных чайных оттенков, до глубоких болотных цветов. Вокруг не было ни грибов с разноцветными шляпками, ни единого алого или голубого цветочка, ни одного желудя в пустынно-блеклом окрасе. Лишь сплошная ядовитая зелень.
Она упала на колени перед растением с тремя большими смежными листьями, в центре которого скопилась вода. Глова осторожно сорвала растение и припала губами к краю одного из листьев, медленно вливая к себе в рот влагу. Вода показалась Глове слаще любого меда, что ей приходилось пробовать. Часть воды ручьями стекла мимо рта девушки, глухо разбиваясь о кожаный дублет.
Утолив жажду, девушка поднялась на ноги, озираясь по сторонам. Самым очевидным вариантом для нее было вернуться обратно к каменной реке и идти по скользким булыжникам наверх. Рано или поздно она бы вышла к водам Лейха Сонх, а там, по берегу Древесной реки, можно было бы добраться и до Станоки.
Глова развернулась и двинулась в сторону, откуда и пришла. Спустя несколько минут она поймала себя на мысли, что срубленные ранее ею листья папоротников странным образом заросли обратно. Девушка принялась растерянно рассматривать деревья. Она не планировала заходить в чащобу слишком глубоко, поэтому оставила лишь пару зарубок на коре деревьев по пути.
«Могу поклясться, что оставляла здесь ориентир» – подумала Глова, проводя ладонью по поверхности абсолютно нетронутой коры.
