– Ты главное за собой дверь закрой. Машина бронированная, по спецзаказу, все выдержит.
Я кивнула. И задала вопрос, который вертелся у меня на языке уже пять минут.
– Это – война с Тульскими вампирами?
Мечислав не стал меня жалеть.
– Если мы не найдем убийцу – то да.
– И как проходит война вампиров?
– Поединком Князей.
И всего-то? Ни партизан, ни массированных атак с воздуха ни… чего там еще можно придумать? Ну не военная я! А биолог! А жаль. Сейчас какой-нибудь майор Пронин нужнее академика Павлова.
– Хм-м. Я худшего ожидала.
– Все просто. Обиженный вызывает обидчика на поединок. В данном случае – Иван Тульский – меня.
– Он что – самоубийца?
– Нет. Он на пятьсот лет меня старше. И может навалять мне одной левой. Мог раньше.
– А сейчас?
– Мы виделись лет сто – сто двадцать назад. Я вырос. Стал сильнее. И у меня есть фамилиар, который может делиться силой.
Особенно когда его – ее – меня – припирают к стенке, как сегодня.
– Может. А у него?
– Он не может завести себе фамилиара. Это не всем дано.
– Хорошо. А почему поединок, а не стенка на стенку?
Выразилась я не совсем понятно, но для меня война была – другим. Не поединком, а партизанщиной. Пущенными под откос поездами, минами в сортирах противника, перестрелкой из ДЗОТов, общей сшибкой грудь в грудь, разведкой и шпионством…
Я не успела обдумать появившуюся мысль.
– Совет запретил нам истреблять друг друга. Допустимы поединки, потому что количество погибших будет в пределах минимума. Один–два. И вообще, как ты себе представляешь войну вампиров?
– Полянка под луной, с обоих сторон армия кровопийц с автоматами и пулеметами налетают сверху, уклоняются…
Мечислав закатил глаза, но потом соизволил дополнить мою речь.
– А потом на полянку въезжает ИПФ и накрывает и правых и левых.
М-да. И въедет. И накроет. Огнеметами и БТРами. А потом – могильными плитами.
– Это я не учла.
– Вот. А Совет учел. Поэтому – если мы срочно не найдем убийц, мне предстоит еще один поединок.
– Шеф?
Машина остановилась, и мы выпрыгнули на дорогу.
На проселочной дороге стояли два мерседеса. Черные и внушительные. С таких и гаишник побоится мзду собирать. Вдруг там внутри – какое-нибудь начальство? Потом проблем будет больше чем удовольствия.
И оба мерседеса были буквально изрешечены пулями.
Все двери машин были распахнуты настежь.
Мечислав обошел машины кругом заглянул внутрь – и выставил вперед руку.
– Кудряшка, стой, где стоишь. Тебе лучше этого не видеть.
– Все настолько плохо?
– Насколько плохими могут быть мозги по всему салону?
Я порадовалась, что машины оказались тонированными. Зрелище разнесенных черепушек не улучшило бы мне настроения.
– А что тут вообще произошло?
– Они почему-то остановились, – пояснил стоящий рядом мужчина. – И их расстреляли в упор. Потом открыли двери, сделали контрольные выстрелы – и ушли.
Я кивнула.
– А вы их нашли?
– Да. Мы с женой живем в деревне. И Князь попросил нас проверить, что произошло. Мы проверили – и стали звонить вам.
– Вы – Тимофей? – догадалась я.
– Да. И моя жена – Лидия.
Невысокая симпатичная женщина, стоявшая неподалеку, помахала мне рукой.
– И вы оба – оборотни, да?
– Уссурийские тигры.
Я кивнула.
– Скажите, а разве все животные не боятся оборотней? Наверное, сложно держать хозяйство в деревне, если у коровы от тебя нервный тик начинается?
Оборотень прыснул – и тут же зажал себе рот. Смеяться сейчас – значило привлечь к себе внимание. Этого ему не хотелось.
– Нет конечно. Оборотень в глазах любого животного – просто старший родственник.
– Даже если он – хищник?
– Откуда местной корове знать, что такое тигр? Я не представляю для них никакой угрозы. Вот они и не беспокоятся.
Я кивнула еще раз. Ну вот как есть – китайский болванчик.
– Юля, погуляй пока тут рядышком, пока мы все осмотрим, – попросил вездесущий Вадим, заглядывая в машину. – Здесь сейчас будет очень неаппетитное зрелище.
Я окончательно подтвердила свое звание болванчика – и отошла в сторону, уставившись на поле. Поле, потом лес… кто устраивает засады в поле? Удобнее же в лесу. Пусть пригородный лес – одно название, весь прозрачен насквозь, но как вообще такое могло случиться?
Что странного в этих смертях?
Я сорвала ромашку и принялась отрывать лепестки.
Машины расстреляны. А кем? И как? Их же буквально изрешетили. И никто, и ничего…
Вот и первый вопрос. Почему нет свидетелей?
А почему они вообще свернули на проселочную дорогу? Я почти не знаю пригородную сетку дорог, но это и спросить можно? Нужно!
– Тимофей, Лида, – позвала я.
Оборотни тут же встали передо мной, как лист перед травой. Интересно, откуда такое словосочетание? Ладно, не до него, потом покопаюсь по энциклопедиям…
– А что – здесь другой дороги нет?
Тимофей тряхнул головой.
– Сейчас я вернусь.
