И рванул с места. Мы с Лидой молчали, пока он не вернулся. Тигрица изучала меня, я – ее. Что тут скажешь? Симпатичная, яркая, с волосами потрясающе огненно-рыжего оттенка. Даже мне видно – стерва. И как она оказалась оборотнем? С такими обычно стараются не связываться, загрызут ведь. Любого, кто претендует на роль «хозяина». И почему-то мне кажется – если у нас будет время, мы найдем общий язык. И мне хочется нарисовать ее. И женщиной, и оборотнем, и получеловеком-полутигром. Красиво получится.
Тимофей развернул передо мной карту дорог.
– Давай на траву, – предложила я. – Мне ваша помощь нужна.
Тигры послушались – и мы втроем начали изучать карту.
– Какого броненосца их понесло на этот проселок? Что, другой дороги не было?
– Да их здесь пять штук, – ткнул пальцем Тимофей. – Как бы не поехали, были бы у вас быстрее. А их сюда понесло. Непонятно. Заблудились что ли?
– Или их заблудили. Но кто?
– Думаешь, они бы кому-то поверили – здесь? Даже не доехав до места?
Лида ехидно прищурилась. Как есть – кошка. Рыжая. Но ведь права? Права.
– Никому и ни за что. Либо они случайно, либо нарочно.
– А если пробежаться к съезду – и посмотреть, стоял ли там какой-нибудь знак? Объезд, проезд… Даже если его сейчас убрали…
– Кто?
– А кто их расстрелял? Враги, конечно. Расстреляли, проехали обратно, увезли знак, но след-то должен остаться?
– Сейчас сгоняю, посмотрю. Тут недалеко.
Тимофей рванул с места раньше, чем я предложила кого-нибудь послать. Вампиров, например. Потом махнула рукой. В такие ночи у оборотней энергия в попе бродит, пусть Тимофей выплескивает ее по делу.
– Подумаем пока дальше?
Лиза криво ухмыльнулась.
– Давай подумаем… госпожа.
Слово прозвучало увесистым плевком. И опять я почувствовала себя виноватой. Если бы я не помогла протащить Мечислава в князья города, оборотни-тигры жили бы без хозяина. Но все случилось так, как есть. Извиняться – да кому нужны мои извинения? Оправдываться? Но я просто старалась выжить. За это не оправдываются. Я выпрямилась. Если у нас сейчас не получится договориться, я не просто не смогу работать с Лидой. Нет. Я еще и потеряю уважение тигров. Всех. В принципе. Животные рвут слабых вожаков. Помните Маугли? Акела промахнулся…
– Ты умна, тигрица. Неужели ты думаешь, что Мечислав – худшее из возможных зол?
– Но и не лучшее.
– Возможно. Но не будь его – Андрэ все равно подмял бы вас. И лучше не было бы.
– То есть ты ни в чем не виновата?
– Не в том, в чем ты меня обвиняешь.
– Да неужели!?
Лида сверкнула глазами – и я почувствовала, как просыпается мой зверь. Он очнулся, потянулся и прошелся вдоль рамы зеркала.
Нахалы – самые вкусные…
И что теперь – мне ее есть? Увольте… Но и спускать ей наглость нельзя!
– Ты меня в чем-то упрекаешь, кошка?
Мягко, очень мягко. И Лидия стушевалась.
– Я…
Я сделала небольшой шаг вперед.
– Ты забыла свое место. Еще раз повысишь на меня голос – и я сделаю из твоей шкурки прикроватный коврик. Мне не нужен твой страх, но ты будешь уважать меня, потому что я – сильнее!
И с последними словами моя силы выплеснулась наружу. Она была яростна и агрессивна. Она давила и подчиняла. Приказывала и прижимала к земле. Я – хозяйка. Она – кошка! Если нужно показать зубы каждому оборотню, я так и сделаю. Чтобы в критический момент они слушались моих приказаний!
Я добрая, но не всепрощающая…
Женщина со звериными глазами улыбалась из глубины моей души. И я знала – сейчас мое лицо приняло равнодушно-ледяное выражение. Мне было все равно. Я могла убить, могла подчинить, могла заставить перекинуться… Я сделаю с тигрицей все, что пожелаю. И она не сможет мне противостоять. Я – хозяйка.
И Лидия сломалась. Она опустила глаза.
– Простите, госпожа, я не хотела…
Я не стала говорить что-то вроде «если еще хоть раз… хоть кто-нибудь… хоть кончиком пальца…»
– На первый раз прощаю.
Я отвернулась от оборотнихи – и вдохнула теплый ночной воздух. Сияла луна. Звезды ласково улыбались с небосвода. Тянулась вдаль лента дороги. Клочьями черного бархата лежали поля. Тусклой серой полоской светился лес. И зверь-из-зеркала нетерпеливо бил хвостом внутри меня. Его переполняла сила, которую я так и не выплеснула на оборотниху.
Тут и без нее много интересного…
Ему нравилось здесь. Нравился запах крови, прозрачными волнами стелющийся над дорогой, запах смерти и страха…
Я провела рукой над дорогой. И вдруг ясно поняла, что чувствовали люди в машинах.
Страх. Неожиданность. А что еще?
Я медленно водила ладонями над туманом. Сейчас меня ничего не интересовало, кроме него. Он шептал и звал. И я послушно шла на зов. Кто-то хотел мне сказать – что?
Издалека донесся чей-то голос. Важно? Нет. Это из мира живых. А я сейчас гляжу на другой берег. Туман пахнет страхом. Особенно вот этот плотный клок…
Я опустилась на колени и зарылась в него руками. Туман был влажный и липкий. И внезапно ударило – прозрение.
