И поделом ему, гаду бессовестному! Я его трогала? Нет! Я с ним даже разговаривать не хотела. Я бы тихо-мирно ушла домой – и все. А он решился атаковать. Что ж, не лезь на рожон – не будешь поражен.
Поп лежал на полу и тихо скулил. Кричать у него сил уже не было. И пригляделась к его ауре. Очень мило. Краснота выедалась, заменяясь ровным серым цветом. Такое ощущение, что щупальца высасывали из него саму сущность. Наверное, это больно. И… у меня было такое ощущение, что человек останется чистым листом. Потом поверх можно написать все, что только захочешь. Но это если обряд проводится по всем правилам. Если заклинание работает без сбоев. А сейчас, глядя на его ауру, меня так и тянуло сказать:
«Ой, не жилец… Ох-ти горе-то какое!».
И так по-деревенски взяться руками за голову и покачать ей немножко.
Ну и поделом. Эти щупальца сделали бы меня такой же серой, и на мою личность можно было бы записать все что угодно. И это «что угодно» мне уже очень не нравилось. Очень.
А сейчас записать что-то новое некому. Я не возьмусь, а остальные просто не смогут. Заклинание-то работало только между нами двумя, любой третий просто убьет попа. Можно было бы позлорадствовать – или понаблюдать дальше. Но мне и этого не хотелось. Противно. Вы же не станете с удовольствием наблюдать за кучей навоза, нет?
Вот и мне – противно.
Я развернулась и строевым шагом направилась к двери.
Чтобы тут же наткнуться на бледного как мел Рокина. Полковник застыл столбом и только хлопал глазами. Наверное, зрелище было впечатляющее.
Ой, твою латимерию!
За Рокиным осталась открытая дверь. И сейчас в нее заглядывали несколько пузато-бородатых в рясах. И как я отсюда выйду? Это в прекрасных фильмах главный герой кричит «Вы меня еще увидите» – и выпрыгивает в окно (естественно, под окном проезжает лимузин с роскошной блондинкой, карета принцессы – или хотя бы стоит оседланная лошадь, мотоцикл, спортивное авто…). И даже ничего при этом не ломает и не отшибает. Если я попробую прыгнуть в окно…
В лучшем случае я сломаю только одну ногу. В худшем – там меня послушники и закопают. Удобрением для розочек.
Какая разница сколько их? Тебе же лучше… Было больше – будет – меньше! – Зверь с человеческими глазами даже и не думал возвращаться в свое зазеркалье. И отдыхать – тоже. Он мягко встряхивал лапами, обнажая внушительные когти – и настраивался на хорошую драку.
А почему бы и нет?
– Вы меня пропустите – или с вами сделать то же самое!?
Эти слова я почти прорычала. Получилось в меру низко и страшно. Зверь только ухмыльнулся, обнажая белые и очень острые клыки.
Попы шарахнулись в разные стороны. Рокин очнулся, когда я уже подошла к дверям.
– Юля, что ты… вы с ним сделали?
– Он сам сделал с собой то, что хотел сделать со мной, – отозвалась я. Тут мне в голову пришла хорошая идея. И я оскалилась во все челюсти, не хуже своего зверя. – Он мог бы понять, что любой причиненный мне вред вернется к хозяину. Он был слабым и плохим экстрасенсом.
В горле клокотало рычание. И Рокин от этого как-то ссутулился.
– Простите, Юля.
– Бог простит. Он же и подаст. И поддаст. Не провожайте.
С этими словами я вышла из комнаты. Коридор был абсолютно пуст. Храбрость святых отцов воистину не ведала границ.
Найти обратную дорогу было несложно. Оборотни встретили меня на выходе. Очень кстати. Отходняк набирал обороты и грозил перейти в полномасштабную истерику.
– Юля, с тобой все в порядке? – Константин.
– Нет. Меня тошнит, – призналась я. – Давайте купим водички.
В скверике рядом с ближайшим магазином был потрачен еще час. Сперва меня поили водой с лимоном. Потом меня там рвало и трясло. Потом оборотни обтирали мне лицо водой (уже без лимона) и пытались еще напоить минералкой. Оборотни предлагали посадить меня в машину и отвезти к Мечиславу, но мне надо было пережить все без вампира. А то наложится старая проблема на новый стресс – и совершу я самую страшную ошибку в своей жизни.
Что-то подсказывало, что вышибить вампира из своей жизни мне не удастся. Даже если тащить за уши, подгонять пинками и грозить выдрать клыки. Увы.
Ох… а ведь если бы тот поп добился бы своего…
Меня опять затрясло, я бросилась в кусты и принялась избавляться, кажется, уже от завтрака. Вчерашнего. Стоило только вспомнить его ауру. И это он хотел на меня… в меня… как называется взаимодействие между аурами!? Оно – к… в… или на…? В смысле аура на ауру или еще как-то?
Ох, мамочки! А если бы я стала такой, как он хотел? Что было бы с моими родными? Дед точно не обрадовался бы, получив вместо внучки – зомби, христанутого на всю голову. И стал выяснять, что, как и откуда. А выяснять он умеет. И его бы просто… ой-ой-ой…
Мечислав бы – а он пережил бы разрыв нашей связи? Хоть печать и одна, но кто ж его знает? Пусть и пережил бы, но ненадолго. Тот же Рамирес его бы и сожрал. За что? А так, за все. Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать…
А ведь если бы эти святоши не испугались меня, навалились бы кучей… Они же не знали, что против удара поленом по загривку ни одна магия не катит! Тем более – моя. Ой, мама…
