Константин, сидя за рулем, высказывал свое мнение об этом… нехорошем мире, этих… непорядочных стрелках и этих… совершенно не бронированных колесах. И машине, которая ну абсолютно не танк. И даже не БТР. Блин, останусь жива – выпрошу у Мечислава БРДМ. Замечательная вещь. Вот что девушкам дарить нужно. А то шмотки, цацки… Автомат Калашникова, пулемет Максимова и пистолет Макарова – вот лучшие друзья хрупкой и слабой женщины! А еще – оборонительные и наступательные гранаты.
Несколько секунд оборотню кое-как удавалось держать машину на ходу. Чудом. Потом от покрышек, видимо, остались одни лохмотья, мы куда-то врезались – и машина замерла.
Наступила тишина. Надолго ли?
Твою зебру!
– Юля, – Глеб говорил отрывисто и четко. – Это засада. Надо прорываться. Нас, скорее всего, хотят убить. Тебя – взять живой. Если не будешь сопротивляться. Мечислав вытащит тебя, где бы ты ни оказалась. Так что постарайся дожить до этого момента.
– Насте скажи, что я ее люблю. Пусть сына назовет Костей, – вставил свои пять копеек Константин, пригнувшийся куда-то под руль. Морда – уже не лицо, а лисья морда оборотня вытягивалась. Блеснули клыки и когти на левой лапе. В правой пока еще руке тускло отсвечивал черным пистолет.
– Что с нами будет?
– Вытащат или выманят из машины. Мы будем драться. Ты ждешь, пока не завяжется драка, потом пробуешь убежать. Сразу нас не убьют, мы постараемся их задержать. Ты можешь попасть к ним в руки, но может и повезти. Не думай о нас.
Глеб, все так же прикрывая меня, тоже стал меняться. Я ощущала, как кости ходят ходуном в его теле.
– Возьми. – Константин протянул мне еще один пистолет. Поменьше и из какого-то блестящего металла. Серебристый и прохладный он удобно лежал в руке. – И вот это.
В левой руке у меня очутился нож.
– Как стрелять – знаешь?
– Да.
Знаю. Откуда? Дед научил. Мы всегда летом стреляем по бутылкам. У деда вполне разрешенные охотничьи ружья и пара пистолетов. И несколько стволов еще с той войны. В неподвижную мишень я попадаю восемь раз из десяти. В подвижную – пять. Только вот подвижная мишень – это уточки и кораблики в тире. И движутся они строго по прямой. А тут…
Это – враги. И если я не убью их – они убьют меня. Все. Размышлизмы – по окончании.
– Эй, там, в машине! Мы знаем, что вы живы и в сознании! Выходите с поднятыми руками. Две минуты на размышление, потом мы применим газовые гранаты.
Звонкий голос поставил крест на моих сомнениях. Или мы – или нас. И лучше – мы. А что мы имеем?
Я кое-как выглянула из-под оборотня. М-да, потрепало нас. Переднее стекло все в трещинах, в боковых тоже пара – тройка дырок от пуль. Если бы Глеб меня не прикрыл – меня бы уже на том свете со сковородками встречали. Зато было отлично слышно противника. Голос исходил из здания напротив. Куда нас занесло? Обычный частный сектор. Одноэтажки. Где-то дерево, где-то оно же, но обшитое пластиком или обложенное кирпичом. Один-единственный кирпичный дом в два этажа. В нем-то наши «друзья» и засели.
Жесть! Народ оборзел! Средь бела дня (ладно, вечера) на окраине города! Обстрел машины! Это в девяностые было хорошо, но сейчас-то!? Здесь что – Чикаго!? И хоть бы одна сволочь выглянула из окна… ну ладно, заперла окно и вызвала ментов. Вот где они, когда нужны!? Ну хоть бы одного журналюгу черти принесли! Так нет ведь!
– С-суки, – прошипел Глеб.
– Им я нужна, – мрачно процедила я.
– Даже и не думай выйти! – зашипел Константин с переднего сиденья.
Я ухмыльнулась.
– Ребята, я вам не самоубийца. Крикните, что меня припечатало обо что-нибудь, и я потеряла сознание. Проверим, насколько я им необходима, ага?
Глеб ответил таким же оскалом. На полулисьей морде и рядами острых зубов это смотрелось… жутко.
– Эй там, в засаде! Мать вашу так! Юлька ранена! Нужна скорая медицинская помощь!
Молчание.
Мы использовали его по полной программе.
– Константин, ты позвонил нашим?
Оборотень лихорадочно набирал номера. Первым отозвался Валентин. Услышав о засаде, он взвыл – и пообещал быть через двадцать – тридцать минут. Но как их продержаться?
Я тем временем звонила Мечиславу.
– Да, пушистик?
– Нас обстреляли и собираются сделать что-то нехорошее.
Вампир взвыл, как будто я его крестом по лбу треснула. И его можно понять. Завтра Князь Тулы прибывает, правда под утро, а тут такое…
– Черрррт!!! Где!?
– Где мы?! – рявкнула я оборотням.
– Улица Лобачевского, – огрызнулся Константин.
– Я все слышал. Раненые, убитые?
– Пока держимся. Оружие есть, атаку отобьем. Первую. Потом – все.
– Продержитесь хотя бы полчаса. Я собираю всех, кто есть – и выезжаю.
– Осторожнее, а то сам под пули подставишься.
Вот дура, нашла кого учить! Если Мечислав столько лет прожил – и выжил… Но вампир не стал огрызаться, а вместо этого бархатным голосом поинтересовался:
– Ты беспокоишься за меня, пушистик?
Голос вампира скользнул по моей коже бархатным лоскутком. Я поежилась от некстати возникшего желания – и резко ответила, злясь на себя.
– Плевать мне на твою шкуру, но кто меня вытащит, если ты сдохнешь?
– Держитесь. Я уже выезжаю.
Я отключила телефон и посмотрела на ребят.
