— Ублюдок! Скотина!! Тварь зубастая!!! Ненавижу!!!
Что-то большее мне было просто трудно выговорить. Аромат меда, цветов и, кажется, спелых яблок дурманил голову, тело вампира нависло в опасной близости над моим, а его дыхание чуть шевелило пряди волос у меня на виске. Его губы были так близко, слишком близко…
— Неправда. Ты сама пока не знаешь, что чувствуешь. Но в твоем сердце нет ненависти ко мне. И никогда не было…
Одной рукой Мечислав продолжал удерживать мои запястья так легко, словно я была двухлетним ребенком, а вторая рука скользнула вниз, к вырезу рубашки.
— Рискни здоровьем — прошипела я. — Богом клянусь, никакая сила меня не выпихнет из дома, если ты это сделаешь.
— Что — это, кудряшка? Займусь с тобой любовью? Да, ты будешь ужасно ненавидеть меня. Минуты три. А потом страсть захватит тебя — и ты не будешь больше ни думать — ни сопротивляться.
Я смотрела в глубокие зеленые глаза — и понимала, что он прав. Еще немного — и я не смогу даже контролировать себя. Тонкие и удивительно сильные золотистые пальцы медленно обводили вырез рубашки, пока не прикасаясь к коже. Буквально миллиметром выше — и я бы узнала, каково это, когда я… и Мечислав… когда он прикасается к моей обнаженной коже….
НИ ЗА ЧТО!!!
Я тряхнула головой, пытаясь разогнать неподходящие мысли. Но — зря я это сделала. Слишком близко находились наши лица. Мечислав только чуть повернул голову — и наши губы встретились.
Боже, я пропала.
В тот самый миг, когда мы только прикоснулись друг к другу. Я знала это раньше, и теперь — теперь у меня не осталось ни одной связной мысли. Мечислав… о боги…
Его руки были везде — гладили, скользили, нежно сжимали… мои руки,… кажется, меня уже никто не держал — и я воспользовалась этим, чтобы обнять своего вампира за шею. Он никуда не спешил, медленно скользя пальцами по моему телу — и это было мучительно. Мне хотелось — большего.
— Ещё!
— Скажи, что ты меня хочешь! Скажи! Я должен это знать!
— Я хочу тебя! Хочу! Люби меня!
Чей голос спрашивал? Кто отвечает!? Все терялось в золотом тумане. Для меня сейчас существовал только он. Только зеленые глаза, горящие надо мной. Только сильное гиб-кое тело, прижимающее меня к кровати. Не сильно. Так, чтобы я чувствовала его каждым сантиметром кожи. Я могла бы вырваться в любой момент — но разве надо это делать? Зачем?
— Мечислав…. Люби меня…
Неужели это мой голос? Кажется, я что-то должна помнить? Что-то не делать? Или на-оборот — делать? Неважно! Все неважно!
Зеленые глаза смотрели на меня так пристально — и с неожиданной грустью. Но почему он не целует меня!? Я не хочу ждать!
Я приподнялась на локтях — и потянулась к его губам. Такие красные — и такие нежные….
— Прошу тебя….
— Нет, любовь моя. Это минутный порыв. Потом ты действительно возненавидишь меня. И себя тоже…. У нас еще будет время. И другой мир, вовсе не мир сновидений для наших встреч. Я виноват, я знаю. Но мне не хотелось долго оставаться в твоей памяти жестоким, злым, потерявшим над собой контроль. Это было непростительно. И я еще исправлю это — в реальности. А пока — возвращайся домой, радость моя. И не сопротивляйся неизбежному. Я буду рад видеть тебя сегодня вечером, кудряшка. А сейчас — просыпайся!
И я резко вылетела из сна, чтобы очнуться на своей кровати — мокрой, растрепанной, злой как тридцать два черта и с трудом переводящей дыхание.
А ведь могло бы и случиться….
М-да, это действительно был бы случай. Случка!
Мать вашу!
Мне просто стало плохо от слишком сильных эмоций. Голова закружилась, а в ушах по-вис не то звон, не то шелест. В глазах потемнело. Я что — опять собираюсь падать в обморок!? Да фиг вам с кисточкой!
Не дождетесь! И Мечислав не дождется! Будет у нас еще время!? Спасибо! Кто предупрежден, тот вооружен! Скорее я червяка рожу, чем буду с тобой спать, паразит клыкастый!
Ах да! Черт возьми! Мы же перешли «на ты». И во сне и наяву. И теперь держать дистанцию будет еще сложнее. Если я буду выкать, он будет напоминать мне об этих обстоятельствах. Об этом… рррррррррррр… сне, будь он трижды неладен!
Ну и пускай. Попробуем перейти «на ты». Все равно Мечислав сделал бы это, как только Рамирес окажется в городе. Я ведь не просто фамилиар, я еще и близкий человек — по сценарию. А кто поверит, что можно быть близким Мечиславу человеком — и не быть его любовницей? И потом, если Рамирес будет расспрашивать о наших отношениях, я смогу вполне убедительно мямлить, стесняться и краснеть. А большего и не понадобится.
А вот интересно — Мечислав импровизировал — или спланировал все это заранее? Он мог и то и другое. Что он говорил? Что не хочет оставаться в моей памяти… насильником? Как-то так? Сложно размышлять, когда тебя только что не … так, не будем о грустном. Вернемся к началу разговора. Чего я собственно не знала? Что мне сказал вампир?
После того, как мы сорвались друг на друга и не успели обсудить и половину запланированного, ему нужно было предупредить меня еще раз про ИПФ. Ладно. Бывает. Нужно было сказать, что приедут стилисты.
