Вадим, вертевшийся рядом, – ну просто Фигаро, и здесь, и там, – кивнул и умчался, чтобы через пару минут вернуться с Тимофеем. Мечислав уже успел поудобнее устроить меня в машине и сейчас рассеянно гладил мою ладонь. Рамирес издалека постреливал в нас прицельными взглядами. Поэтому я не сопротивлялась. И вообще устала и ничего не чувствую. И волны тепла у меня по всему телу не прокатываются в такт ленивым движениям вампира. Не прокатываются, я сказала. И дыхание у меня абсолютно ровное. А то, что я дышу как водолаз – глубоко и часто, – это не из-за Мечислава. И вовсе мне даже не хочется взять его руку и прижаться к ней губами. А потом лизнуть ладонь, как кошка, зарыться в нее лицом и тереться. Чтобы впитать его запах, его вкус…
Не хочется, ясно?!
Тимофей подошел, чуть запыхавшись. Мы с вампиром поглядели на него, но оборотень только покачал головой.
– Ни знака, ни следа. Там ничего не стояло.
– А могло на подставке?
У нас же с дорожными знаками как только не извращаются. Особенно с временными.
– Не могло. Я бы почуял запах.
– Хм-м… А много там машин проезжало сегодня? Ты не принюхался? – задал вопрос Мечислав.
– Четыре или пять. Сложно сказать. Это давно было, еще днем.
– Значит, не вампиры?
– Расстреляли машину? Могли и вампиры.
– Минутку. А как же дневной свет?
– Если сюда привезли спящего вампира, с ног до головы завернутого в плащ…
– Или если он вырыл себе окоп…
– Кудряшка, мы вампиры, а не кроты. Ладно. Спасибо за информацию. Я буду думать.
Мечислав на прощание чмокнул меня в кончик носа.
– Думай, Склифосовский, – проворчала я. – Только потом поделись плодами размышлений.
– Я приснюсь и расскажу, что мы решили. Или пришлю Валентина. До завтра, Кудряшка.
– Лучше второе. До завтра.
Дома было тихо и спокойно. Я разделась и рухнула на кровать. Никакие сны мне в этот раз не снились.
