Протестовать дальше было бессмысленно. И когда Касперон вернулся с сумками, я ничего ему не сказала, потому что это не его вина. К тому же, он скоро уедет. И я останусь одна. Как всегда.
Я познакомилась с Зеэвом Дювалем за обедом. Это точно был обед, а никак не завтрак, несмотря на их политику «день вместо ночи». Он был сервирован наверху, в оранжерее, стеклянные окна которой были открыты для доступа воздуха.
Длинный, накрытый белой скатертью стол, высокие старинные бокалы зеленоватого стекла, красные фарфоровые тарелки, предположительно, викторианской эпохи. На эту трапезу собралось лишь пятеро или шестеро других людей и все они сухо и сдержанно представились мне. Только одна женщина, на вид лет пятидесяти (хотя на самом деле ее возраст составлял несколько сотен лет) сказала, что сожалеет о том, что не смогла встретить меня сразу по прибытии. Однако никаких объяснений не последовало. Я не могла избавиться от ощущения, что для них я что-то вроде нового домашнего компьютера, да еще и говорящего. Кукла, которая сможет иметь детей… да. Какой ужас.
К тому моменту, когда мы, в окружении огромных апельсиновых деревьев, стоящих за нами, как стражники, сели на стулья с высокими спинками, – сцена словно со съемочной площадки, – я уже кипела холодным гневом. Вместе с тем, какая-то часть меня дрожала от страха. Хотя я до конца не уверена – страх ли это был. Я ощущала себя выброшенной ночным океаном на незнакомый берег, когда ты видишь лишь камни и пустоту, и нет света, чтобы разглядеть дорогу.
В Северине всегда подавали обычную еду, – стейки, яблоки, – мы в небольших количествах пили вино, а также кофе или чай. Но многие из нас были солнцерожденными. Даже Юнона. Она ненавидела дневной свет, но в то же время иногда была не прочь съесть круассан.
Разумеется, подавалась и «Настоящая Пища»: кровь животных, которых мы держали для этой цели. Мы всегда брали ее у живых животных, экономно, заботливо и нежно. Эти животные продолжали жить, их хорошо кормили, за ними ухаживали и никогда не злоупотребляли отбором крови, и так было до их естественной смерти. Для особых дней была особая кровь. Ее также брали с уважительной осторожностью у человеческих семей, которые жили в имении. Они не боялись давать кровь, во всяком случае, боялись не больше, чем животные. Тем более что за это им полагалось щедрое вознаграждение. Насколько я знаю, так заведено среди всех семей нашего разбросанного по разным странам племени.
Здесь, в Дювале, нам подали черный кувшин с кровью и белый кувшин с белым вином. На красных блюдах лежал свежий хлеб, еще теплый.
И это все.
В последней гостинице я подкрепилась «Настоящей Пищей», которую пила из своей фляжки. Я также выпила в дороге колы. Теперь я взяла кусок хлеба и на дюйм наполнила свой стакан вином.
Все посмотрели на меня. Затем отвернулись. Во всех остальных бокалах алела красная жидкость. Один из мужчин сказал:
– Но, это лучше, юная леди. Это
– Нет, – ответила я, – благодарю вас.
– О, вы явно не отдаете себе отчет в своих словах…
И тогда заговорил
Первое, что я заметила в нем, Зеэве Дювале, не заметить было нельзя: светлые волосы и белизну его кожи. В комнате, где горели лишь свечи, а за окном царила темнота, они, казалось, излучали свет.
Его волосы походили на расплавленную платину, чуть тускневшую в тени до оттенка белого золота. Его глаза были не серыми, а зелеными, точнее, серо-зелеными, как хрустальные кубки. Да и его кожа, в конце концов, была не такой уж и бледной и имела легкий смуглый оттенок, правда, никоим образом не похожий на загар. Как будто она питалась тьмой и впитала ее в себя. Он был красив, но это не стало для меня открытием.
На вид ему было лет девятнадцать. У него было идеальное тело, стройное и сильное, как у большинства вампиров. Мы едим идеальную пищу и почти не вбираем в себя лишних калорий – лишь ровно столько, сколько нам нужно. Зато он был высок ростом. Выше всех, кого я когда-либо встречала. «Около шести с половиной футов», – подумала я.
В отличие от других, даже от меня, он не стал наряжаться к обеду. На нем были старые черные джинсы и потрепанная футболка с длинными рваными рукавами. Я ощущала исходивший от него запах леса, сосновой хвои, дыма и ночи. Он явно выходил на прогулку.
И еще я заметила… на одном рукаве небольшое коричнево-красное пятно.
Неужели это
И тут до меня дошло, на кого он больше всего похож. На белого волка. Так, может, этот чертов волк выходил на охоту в своем огромном лесопарке? Кого он убил так безжалостно – какую-нибудь белку, зайца или оленя? Уже это одно было плохо… но что если на самом деле все еще хуже?
