Эймос едва заметно кивнул. Если бы он повел себя так в отношении старшего в своей деревне, то ему было бы несдобровать.
– Я уже давно тебя дожидаюсь, – сказала Танжерина, облокотившись на почтовый ящик и склонив голову так, что волосы прикрыли один глаз. – Надеялась, что ты придешь пораньше.
– Всему свое время, – угрюмо ответил Эймос, нерешительно доставая ключ.
Во рту у него пересохло.
– Гм… мне нужно… письма забрать.
– А, разумеется, – Танжерина рассмеялась, отступая от ящика и позволяя Эймосу открыть крышку. Едва не дотронувшись до ее руки, он быстро вынул почту. Сегодня – лишь два пожелтевших конверта.
Пока он запирал ящик на замок, Танжерина, как и вчера, обошла его сзади, преграждая обратный путь.
– Мне пора домой, – сказал Эймос, тыча пальцем в спускающееся с гор облако тумана.
– А как же… поговорить? – спросила Танжерина. – Ты меня заинтересовал. Я прежде не встречала людей вроде тебя.
– Что ты имеешь в виду? – удивился Эймос.
– Ничего плохого! – воскликнула Танжерина, приближаясь и легонько дергая его за отворот пальто.
Эймос отстранился. Кровь прилила к его лицу, и от волнения он не расслышал остальные слова девушки.
– Хочу сказать, что ты очень симпатичный. Вот только с первого взгляда и не поймешь, с этой твоей шляпой, пальто и всем остальным. А еще столько крестов…
– Говорю же, это для защиты… от вампиров, – ответил Эймос.
– Да не нужны они тебе, – возразила Танжерина. – Фред прав, вампиров больше не существует. Они все вымерли, когда появилась вакцина от их укусов.
– Сомневаюсь, – сказал Эймос. – Люди часто видят их в тумане.
– А ты сам видел? – спросила Танжерина.
Эймос помотал головой. Он неоднократно вглядывался в окна, но замечал лишь необычной формы клубы тумана.
– Ну вот, – сказала девушка. – А если ты все равно в них веришь, можешь сделать прививку, как все.
Эймос снова помотал головой.
– Это же как прививка от полиомиелита или кори! – удивилась Танжерина.
Эймос продолжал мотать головой. Его младшая сестра умерла от кори, но взрослые говорили, что на то была воля Божья. Ведь сам он тоже переболел корью, но остался жив.
– Если Господь решит забрать тебя к себе, – сказал он, – никакие прививки ему не помешают.
Танжерина тяжело вздохнула.
– С твоими религиозными убеждениями сложно спорить, – сказала она. – Ты хоть иногда телевизор смотришь?
– Нет, – ответил Эймос. – Через телевизор дьявол завладевает твоим разумом.
– Вы бы нашли общий язык с моим папой. К счастью, он пока не запрещает мне смотреть любимые программы.
– Ты смотришь телевизор? – несколько удивился Эймос.
– Конечно. Приходи как-нибудь, вместе посмотрим. До моего дома всего полмили пешком.
Она указала направление, и Эймос вдруг осознал, что их уже окутывает туман. Холодные, влажные белые щупальца тянулись к нему, спутывались в плотное месиво. Взглянув на вершину горы, он уже не мог разглядеть солнца. Две полосы тумана сошлись, и путь назад в деревню оказался во мгле. Должно быть, Эймос издал испуганный вскрик, потому что Танжерина ласково взяла его за руку.
– Это всего лишь туман, – успокоила она.
– Вампирская погода, – прошептал Эймос, крутя головой по сторонам.
Он смотрел то за спину Танжерине, то оглядывался назад, и в конце концов закрутился так, что не заметил, как Танжерина обняла его.
– Теперь мне не вернуться, – произнес Эймос.
Даже в панике он думал, что объятия Танжерины очень приятны. Ее губы возникли перед ним и прижались к его губам. Эймос сообразил, что это, вероятно, был поцелуй. Ощущение было таким, будто из его легких вытянули воздух. Неприятно не было; напротив, ему захотелось повторить, но Танжерина опустила голову и уткнулась лицом в его шею. Стало тепло и уютно.
Он погладил ее по спине, как его отец однажды гладил мать, прежде чем заметил, что дети наблюдают за их объятиями. Танжерина что-то приглушенно произнесла, но Эймос не расслышал. Следом она отстранилась, но не выпустила его рук.
– Эймос, зачем тебе возвращаться? Пойдем со мной. Оставайся жить у меня.
– Остаться у тебя? – переспросил Эймос. Отчасти ему и правда больше всего хотелось навсегда остаться с этой прекрасной, невероятной девушкой, но другая его часть, чуть большая, стремилась помчаться назад по дороге и как можно скорее вернуться домой. – Я… я не могу. Мне нужно в безопасное место…
Его перебил какой-то шум. Эймос вздрогнул и принялся озираться вокруг, готовый в любой момент сложить руки крестом. Но Танжерина вновь протянула руки и обняла его.
– Глупенький, это же бабушкина машина, – сказала она.
Эймос кивнул, не решаясь ничего ответить. Теперь он заметил машину, сворачивавшую с главной дороги. Маленький белый автомобиль затормозил у почтового ящика, разогнав туман.
Фары погасли, включилась внутренняя подсветка салона. Эймос увидел за рулем седую пожилую женщину. Она помахала рукой и улыбнулась, но улыбка была натянутой и совершенно не похожей на открытую счастливую улыбку Танжерины.
