У него были две большие проблемы. Во-первых, его мать считала, что поп-музыка глупая и уничтожает музыкальный слух, поэтому первое время она просила Джоша одуматься, а не поддерживала.
Во-вторых, он сильно отставал! Казалось, он не может научиться читать ноты. Единственный инструмент, на котором он мог играть, был синтезатор фирмы Касио (и то подержанный, купленный им в магазине Айвена). Он существовал, говоря языком музыкантов, в другой
Несмотря на это группе Брэндона нравились его тексты, и иногда его слова и их музыка творили вместе удивительные вещи. Девушка Брэндона, Беттс, знала кое-каких людей в Портленде. Они предлагала отправиться туда, чтобы сделать демозапись. Все шло хорошо.
Затем родители Беттс переехали на противоположный берег реки, а дом Брэндона конфисковали после того, как его семья в одночасье исчезла. Остальные тоже ушли, и все кончилось.
Джош не выходил из своей комнаты и писал тексты о суициде. Он сказал родителям, что не вернется в школу на выпускной год.
После неминуемого краха мать Джоша устроила его на летнюю подработку в магазин Айвена без каких-либо «если», «и» и «но». Очевидно, его родители надеялись, что микроскопическая зарплата за тяжелый труд в «реальном мире» и немного «времени, чтобы все обдумать» изменят его решение.
Ну конечно! Все, чего он хотел – выбраться из Доджа и поехать куда-нибудь, где смог бы найти новых музыкантов для работы, куда-нибудь с настоящей музыкальной сценой, на которой не играли бы заунывное кантри, сальсу и плохой рок. Ему нужно было начать все сначала, в Портленде или Сиэтле –
Но больше всего он хотел, чтобы мир остановился на некоторое время, чтобы он мог стать действительно хорошим музыкантом. Ему нужно было наверстать все время, потраченное на науку и искусство.
Появление вампиров, конечно же, все изменило.
Предварительная продажа имущества старой миссис Ледли продолжалась до одиннадцати часов вечера пятницы. Джош находился в дальнем павильоне, получив приказ смотреть во все глаза. В основном, люди, находившиеся в магазине, были продавцами, но вы не смогли бы уследить за всеми в огромном складском помещении, разбитом на сорок пять разных павильонов и четыре прохода.
Джош устал от звуков перетаскивания мебели и коробок, которые можно было услышать в течение всего дня благодаря арендаторам Айвена (все они имели проблемы со спиной, потому что долгие годы таскали мебель и коробки). Он сидел за старым дубовым столом в кабинке сорок один (вещи викторианской эпохи, в основном игрушки и детская мебель), черкая в блокноте для рисования. Он бы работал над текстами песен («день пролетает мимо моих мечтательных глаз…»), но ему мешал Синатра, буквально кричавший песню «Мой путь» из павильона впереди, в котором продавали старые виниловые пластинки.
Услышав слабое
Женщина в зеленом льняном костюме стояла напротив прохода, постукивая карандашом по передним зубам и изучая экспозицию в стеклянном шкафу. Джош сразу отметил: она могла бы стать примером Мадонны в готическом стиле – острое лицо, оливковая кожа и густые темные волосы.
В следующий раз, когда он посмотрел на нее, то встретил испепеляющий взгляд. Ее глаза, с опущенными внешними уголками, были покрыты тенями такого же голубого цвета, в какой были покрашены ногти (прощай, Мадонна).
Он закрыл блокнот и спросил у нее, не хотела бы она посмотреть на что-нибудь из запертых шкафов.
– Вы продаете меха? – спросила женщина. Она говорила по-английски с акцентом. – Целые лисьи шкуры, чтобы можно было носить на воротнике зимой?
Джош покачал головой:
– Несколько поступило вместе с имуществом, но их уже отправили в магазин винтажной одежды.
Она вздохнула:
– Тогда покажите мне, что вы рисуете.
Он хотел отказаться, но почему-то протянул ей свой блокнот.
Она пролистала страницы:
– Иисус и овечки? Вы католик?
– Как бы то ни было, здесь вы рано или поздно сможете продать картину на религиозную тему, – ответил он, складывая руки в защитной позе. – Маленькая зарплата – отстой.
– Неплохие работы, – сказала она. – Но на вашем месте, я бы не уходила из школы.
А что она ожидала увидеть, Микеланджело?
– Я собираюсь бросить учебу. – Не то чтобы, конечно, это было ее дело.
– Тогда это место прекрасно вам подходит, – сказала она, возвращая блокнот. – Здесь всегда можно заработать на жизнь.
– Это всего лишь летняя подработка, – пробормотал он. – Вообще-то я музыкант.
– Правда? И на чем же вы играете?
– На синтезаторе. Но в основном я пишу песни.
Она подошла ближе. От ее духов слезились глаза.
– Не могли бы вы спеть что-нибудь из своего творчества? Меня зовут Одетт Делони; я знаю многих людей. Может, я смогу познакомить вас кое с кем, а?..
– Джош, – пробурчал он, – и я
