Павел с серьезным видом кивнул и прошел в кабину машиниста.
Набирая скорость, поезд мчался сквозь подсвеченную огнями пещеру. Монотонное громыхание колес действовало на нервы. Павел закрыл глаза — на несколько секунд, как подумалось, — но смешки пассажиров привели его в чувство. Он устал, очень устал. От подмигивания ламп, от заученных фраз, от лживых глаз Анеты…
В вентканалы проникал ворчливый голос подземки, еще не привыкшей к ночным гостям. Не к таким.
Во время остановки под Нусельским мостом Павел выбрался из вагона, отошел, чтобы не видели пассажиры, и его вырвало прямо на рельсы.
В 02:56 поезд прибыл в депо «Зличин». Все вышли. Конец экскурсии. Спасибо за потраченные триста крон. Выход направо, по эскалатору или лестнице. Извините, ночью лифт не работает.
Павел стоял на пустой платформе и боролся с желанием закрыть глаза.
— Предложение в силе? — спросил парень.
— Да, пойдемте.
Не оборачиваясь, он направился вдоль состава. Серый кузов, красные двери.
— Когда их списали? — деловито осведомился парень.
— Последний поезд сняли с эксплуатации в девяносто седьмом году, — терпеливо повторил сказанное в начале экскурсии Павел. — Сами вагоны «Ечс» стали поэтапно списывать тремя годами ранее.
Они спустились, гид открыл дверь, включил чахоточный свет и повел пассажира по служебному тоннелю. За стенами подвывал трансформатор.
В душу Павла закралось сомнение: с чего он взял, что Длинный господин будет ждать его вместе с… подношением? Ответа не было. Он прислушался к звуку льющейся воды, не уверенный в его реальности: возможно, вода текла лишь в его воображении и ее тугие струи омывали покрытое пеной тело Анеты…
Под сводом тянулись черные жилы кабелей. По тоннелю растекался гнилостный смрад, плотный и шевелящийся, как туман. Лампы горели через одну или две.
— Куда мы идем? — В голосе парня не было подозрительности.
— В старое служебное помещение. Вскрыли совсем недавно.
— Долго еще?
— Почти пришли.
Впереди мелькнула тень. Скрылась за поворотом. Павел неожиданно решил, что ему плевать на измены супруги, что идущий рядом парень не так уж и плох, что болезненно-грязноватый свет вдоль стен похож на фосфоресцирующий кровавый след.
— Послушайте… — начал он неуверенно, но коридор вильнул налево — и глаза Длинного господина обесценили мысли гида.
Стерли их.
Забывать Павлу было не впервой, особенно после встречи с Длинным господином. Он благополучно забыл об инвалидном кресле, к которому была прикована Анета, последние десять лет способная на измену разве что в снах и грезах. Забыл о том, что ни разу до этого не усомнился в верности жены, даже когда ее молодой зад притягивал взгляды других мужчин, как магнит — металлическую стружку. Забыл о двух круглых проколах на своем плече…
Тень шевельнулась и шагнула навстречу из темноты.
Павел неосознанно прикоснулся к «змеиному» ремешку наручных часов. Супруга заказала часы в интернете. Аккуратную золотисто-черную коробочку доставили из магазина в пятьдесят восьмой день рождения Павла. Анета была старше его на четыре года. «Ты такой стеснительный и доверчивый, это так мило, — сказала она почти четыре десятка лет назад, когда они начали встречаться. — Просто находка для гипнотизера. Неудивительно, что такая мумия, как я, тебя околдовала».
Электрический свет дотянулся до лица Длинного господина. Тот, по-собачьи склонив голову к плечу, облизал огромные острые зубы. Анемичный, неправдоподобно тощий. Скелет, завернутый в сморщенную кожу и плащ.
Парень в мотоциклетной куртке вскрикнул и попятился от уродливого, похожего на высохший труп чудовища. Врезался спиной в Павла, дернулся, будто наткнулся на оголенный высоковольтный кабель, и снова не сдержался: крик получился тонким, истеричным.
Карие, ничего не выражающие глаза Павла смотрели на мужчину с высокими славянскими скулами, широким лбом и костистым подбородком. Умные, выразительно яркие глаза светились почти женской красотой и обольщением. Таким Павел видел чудовище.
Надвигался час демонов, но он забыл и об этом.
Желтый мозолистый палец массировал ремешок часов. Павел не отрываясь смотрел в глаза Длинного господина… они могли объяснить все на свете… были мудрыми и властными… обещали муки вечные таким бабникам, как этот жалко пищащий парень, людям без морали и души…
Парень развернулся и собрался бежать, но Павел схватил его за рукав куртки. Парень обратил к нему перекошенное страхом лицо, бледное, будто подсвеченное изнутри.
— Это вы… зачем… что он с вами сделал…
— Не со мной — с тобой, — улыбнулся Павел.
Парень замер, окостенел, пялясь через плечо гида. В его выпученных глазах отразился приближающийся Длинный господин. Бессмысленно оскаленная пасть, сверкающие клыки. Гримаса голода на безобразном изможденном лице. Пепельная кожа. Красные безумные глаза.
— Не отпускай его, старик, — прошипело существо, — я ужасно голоден.
Павел вдруг понял, что этот голос и эти глаза — о да, глаза в первую очередь — два дня назад рассказали о неверности его супруги, его Анеты, посеяли в сердце зерно недоверия, и оно взошло, как пальмы в фильме «Астерикс и Обеликс: Миссия „Клеопатра“».
