Накануне Второй мировой войны британец Николас Уинтон спас 669 детей, найдя для них приют и организовав вывоз из оккупированной немцами Чехословакии в Великобританию.
Из романа «Синдром Петрушки».
Вокзал Прага (чешск.)
Последняя стройка, с которой ему перепадет лишь зарплата строителя. Последняя работа «на дядю». Это грело душу Яна Колаша.
Но главной причиной воодушевления была дверь. Массивная железная дверь, облюбованная ржавчиной.
— Скоро, парни, скоро, — подбадривал Ян. — Золото гномов почти у нас в руках!
Иржи, молодой и коренастый, с энтузиазмом орудовал лопатой. Седовласый Лукаш курил у въездного пандуса; лицо рабочего выражало тревожную задумчивость. Семью метрами выше и в трех от края котлована припал к земле желтый длиннорукий экскаватор: Лукаш отвел машину согласно инструкции.
Час назад ковш экскаватора наткнулся на что-то твердое, клацнул зубьями. Трое мужчин переглянулись и спустились с лопатами в котлован.
Под слоем грунта открылась каменная кладка. Определили контуры и стали углубляться, освобождая северную сторону. Когда наткнулись на дверь, Ян присвистнул.
— Похоже на склеп, — сказал Лукаш.
Ян был полностью согласен. «На склеп, пахнущий сокровищами», — хотел уточнить, но промолчал, чтобы не спугнуть удачу. Перед уходом в семейный бизнес не помешает хороший бонус. Если фортуна наконец-то повернется к нему лицом, то у Томаша будут лучшие медикаменты и врачи! Они смогут оплатить операцию! При мыслях о сыне защемило сердце.
Лукаш присел, очистил фрагмент стены слева от дверной ручки, зловеще изогнутой человеческим ребром, затем снял рабочую перчатку и коснулся пальцами черного камня. Тут же отдернул руку. Ян заметил, как по лицу старшего напарника пробежала рябь одной-единственной эмоции. Отвращения.
— Гранит? — спросил Ян, тоже стягивая перчатку.
— Похоже, — тихо сказал Лукаш.
Ян понял: Лукашу все это не нравится. Очень не нравится. Унюхал что-то неладное, как мышь издалека чует крысу. Ерунда, конечно. Просто Лукаш не любит сюрпризов.
Ян не разделял хмурых предчувствий напарника. Он бы не отказался от сюрприза, а в том, что сюрприз будет хорошим, он не сомневался. Тут уж кому-то придется попыхтеть на небесах, постараться. Потому что плохих сюрпризов, главным из которых был страшный диагноз сына «врожденная эритропоэтическая порфирия», ему хватит до конца жизни. Пора уравновесить чаши весов, не так ли?
«Самое время для хороших новостей», — загадал Ян.
— Посторонись, старики! — пробасил за спиной Иржи. — Сейчас разбогатеем!
Парень примерился полотном лопаты к проржавелому замку.
Прежде чем отойти, Ян дотронулся ладонью до темного камня — и в беззащитные кости проник раскалывающий холод. Пять ледяных игл, вбитых в пальцы.
— Черт! — Он тряхнул рукой. — Холодно.
Лукаш непонимающе посмотрел на Яна. Что испытал напарник, когда коснулся черной стены? Похоже, что угодно, только не бритвенно-острый мороз.
«Каждому свое».
— Ну что? — спросил Иржи. — Снимаю печать?
— Валяй, — сказал Ян, чтобы не молчать, не пялиться на свою руку. Чтобы услышать удар металла о металл — что-то понятное и привычное.
Стужа не шла из костей. Яна зазнобило.
Иржи хватило одного удара. Лопата сорвала пудовую железяку, брызнули хлопья ржавчины. Иржи прислонил лопату к стене и повернулся к товарищам. Его широкую улыбку Лукаш встретил мрачным молчанием — смотрел на дверь.
— О чем хмуришься? — спросил Ян, уже разделяя озабоченность Лукаша.
— Лучше оставить как есть и позвонить начальству. Пускай разбираются.
— Да брось! — выпалил Иржи.
Ян смотрел на Лукаша. Инструкция, инструкция… Им следовало остановиться, как только ковш экскаватора наткнулся на подземную постройку.
Склеп.
На геодезических планах постройки не было, да и не могло быть. Ян сомневался, что еще два часа назад о склепе знал хоть кто-то… живой. Они должны прекратить и набрать нужный номер, и пусть люди с серьезными, задумчивыми лицами разбираются и решают. Скорее всего, стройку свернут, а котлован облюбуют археологи и историки.
«Не открывай дверь…»
Какая-то часть Яна — испуганная, слабая — молила послушать Лукаша. Остановиться. Но была и другая, та, что твердила о шансе, который нельзя упускать. О хорошем сюрпризе и исцелившемся сыне.
— Мы рискнем, — сказал он с фальшивой бодростью. — Открываем.
Лукаш глянул на Яна, но промолчал. Седовласый рабочий подошел к двери, ручку которой уже сжимал обеими руками коренастый Иржи.
Ян задрал голову. За краем котлована высилось пыльное небо, в котором были столб линии связи, краешек кабины скрепера и потускневшее солнце. Но Ян видел дальше, зрительной памятью: и сочно-зеленые поля, и изгиб дороги, и цепочку особняков, и конную площадку. Уже скучал по этим видам.
— Респираторы, — сказал он и надел первым.
— Газ? — спросил Иржи.
— Кто знает.
