Луч фонарика Иржи рыскал по стене за гробами.
Ян вернулся взглядом к лампе. Когда ее зажгли? Час, день, несколько веков назад?
Кто зажег?
«Тот, кто лежал в одиннадцатом гробу. Тварь с челюстями-капканом. Вампир».
Эта мысль парализовала Яна. Абсурдная, нелепая, но невероятно сильная. Она приковывала к себе, точно выплывший из кромешного мрака алый глаз. Она пугала.
Ян уже не думал о золоте. Единственным сокровищем в этом затхлом царстве, подсвеченном желтым дыханием масла, была его собственная жизнь. Следовало прислушаться к заикающемуся страху и убраться отсюда, как Лукаш.
— Иржи… — Ян повернулся, но там, где минуту назад стоял напарник, никого не было.
Иржи исчез. Включенный фонарик лежал на полу, луч света упирался в гранит и растекался пятном, словно открывал потаенный лаз, в который нырнул Иржи.
Пустой склеп. Никого.
Никого, кроме мертвых существ в гробах.
Мертвых?
Страх не отступал — усиливался. Оцепенение болезненно отзывалось в мышцах.
Иржи только что стоял у стены, а теперь — его нет. Иржи — лампа — пустота. Светодиодный фонарик на полу. В вязком воздухе плыла многовековая пыль. Иржи не мог беззвучно проскочить мимо, для этого у парня не было ни времени, ни возможности. И он ни за что не оставил бы свой фонарик — с мощной поворотной фарой и массивным корпусом.
Ян ощущал смерть, ее тяжелое присутствие. Разумеется, в этом следовало винить клыкастых мертвецов с золотыми серьгами: они воспринимались скорее спящими хозяевами склепа, чем его жуткими экспонатами. Они олицетворяли зло. Не тайну, не легенду, не приключение — а именно зло. А для романтизации смерти Яну следовало скинуть лет двадцать и превратиться в подростка.
Он сделал шаг к фонарю Иржи. По коротким волосам пробежал холодный ветерок. Сквозняк? В склепе?
Ян задыхался в респираторе, в догадках, отвратительных в своей невозможности. В висках стучала кровь. Чтобы спугнуть выморочную тишину, застывшее беззвучие, он кашлянул, и звук лениво отскочил от гладких плит.
На черных гробах были вырезаны имена.
Главное — не перейти границу нормальности. Любые вещь и событие имеют логическое объяснение.
Имели — до этого дня.
Граница нормальности. Не пытаться связать одно зло с другим. Легко сказать, особенно если думать о старинном еврейском квартале, что неподалеку от строительной площадки, о средневековых кошмарах — детских телах с разорванными шеями, убитых и обескровленных молоденьких девушках, — о причине изгнания евреев из Праги…
Ян обошел пустой гроб, проклиная смрадное дыхание легенд, бо́льшую часть времени маскирующихся под забавные сказки. Ботинок раздавил череп мертвой крысы, противно хрустнуло, и желудок Яна качнулся, как ржавый маятник. Парень поспешил убрать ногу с шерстяной кочки, но наступил на другую крысу. Снова хрустнуло. В рот попала кислая струйка рвоты.
Куда, ко всем чертям, делся Иржи?
Ян попытался отбросить глупые мысли, придушить страх. Глубоко задышал через клапан фильтрующей полумаски, крепче сжал фонарик. В его движениях появилась тихая решимость.
Круг света, яркий и неподвижный, рисуемый фонариком Иржи на черной стене, состоял из двух частей. Правая половинка была меньше левой и словно глубже въелась в гранит.
Ян подступил к тому месту, где в последний раз видел напарника, присмотрелся и разгадал тайну несимметричного круга.
Скрытый проход, который видно лишь с определенного ракурса. Две стены, одна за одной, внахлест, которые издалека кажутся монолитной преградой.
Впрочем, это внятно не объясняло исчезновение Иржи. Он что, нашел потаенный проход, положил на пол фонарик и молча двинулся на экскурсию по древней усыпальнице?
Бред.
Ян посмотрел под ноги, на фонарик Иржи. Почему-то не хотелось его касаться, будто фонарик являлся частью простой, но гибельной ловушки. Сыром в мышеловке.
Очередной бред.
Ян наклонился и поднял фонарик. Ничего не случилось. Разумеется. Мерцающий индикатор сообщал о разряженном аккумуляторе.
Стало темнее. Погасла масляная лампа в нише. Через арку в склеп стекало тщедушное мерцание дня, патока верхнего мира. Яну казалось, что он не видел солнечный свет несколько дней.
Он здесь один.
Если не считать иссохших мертвецов.
За поворотом в конце потайного прохода горел огонь — факел или что-то еще. Ян слышал зыбкий и тревожный шелест огня.
Ступил в пространство между стенами, покачивая лучами фонариков перед собой.
Шаг, еще шаг.
Проход сворачивал вправо и круто уходил вниз: наклонная прямоугольная шахта с узкими ступенями из каменных блоков. Из подземного коридора паром поднималось оранжевое мерцание.
Снова налетел ледяной ветерок, принес гнилостный запах.
А потом кто-то засмеялся. Неприятный смех, порывистый, далекий, чужой, он стелился по ступеням, подобно дыму. Бледно-голубой дым и оранжевый пар.
Смеялся не Иржи.
Волосы на затылке Яна встали дыбом. Он сделал несколько спотыкающихся шажков назад. Отступил в помещение с одиннадцатью гробами.
За спиной, несколькими ступенями выше, был жестокий, но понятный мир. И его сын в этом мире. Мальчик, который нуждался в помощи. И брат, их новая фирма. И бывшая жена, которая возвращалась лишь ради Томаша.
