Стас отправил в рот хвостик печеной колбаски, следом — хрустящий кусочек чесночной гренки, запил из пластикового стаканчика белым вином. Облизал пальцы, затем вытер руки о пиджак — ну вот и пригодился, розовополый.
«Тут недалеко, если повезет», — сказал полчаса назад Роберт и повел в направлении Витковского холма: по Блахникова, Йеронимова, Гуситской, под трактирными вывесками, сквозь дразнящие ароматы. С Гуситской улицы свернули на улицу У Божьих Воинов.
В пивной «U Vystřeleného Oka», названной в честь Яна Жижки версии 1.0 (еще не слепца, но уже потерявшего драгоценную зеницу), их бесплатно угостили не тронутой, со слов хмельного лысого бармена, посетителями едой. Если лысый и обманул — плевать. Даже заходя с парадного и размахивая банковской картой, никогда не угадаешь, что доставят из кухни: свежеприготовленное блюдо или разогретое ассорти из недоедков.
В общем, повезло. Более чем. По лицу проводника Стас понял, что в пабе «У простреленного глаза» они сорвали кулинарный джек-пот. Страх перед помоечной едой обернулся одним из лучших обедов за последний год его жизни. Впрочем, это было нетрудно: готовить для себя он не любил. Вот для Никитоса или Кати — другое дело: по интернет-рецептам с удовольствием варганил омлеты с оливками и зеленью, сырные пиццы-великаны, обжаренные до золотистой корочки творожные шарики, к которым подавал йогуртовый соус…
Он расправился с кубиками красной рыбы — кажется, лосося, — промокнул губы хлебным мякишем и налег на говяжий гуляш, к которому шел остывший, немного пересоленный, но безумно вкусный с голодухи овощной гарнир. Вино Роберт выудил из мусорного бака по пути к трактиру — литровая запечатанная коробка.
— Роберт, а где русский так хорошо выдрессировали? — прожевав, спросил Стас. Вопрос вертелся на языке еще с вокзала.
— Мама родом с Украины, — пробубнил с полным ртом проводник. — Отец переводчиком работал. Дома я слышал только русскую речь, чешский с трудом привили в садике.
— А откуда с Украины?
— Из Кировограда.
Они сидели за столиком летней площадки. Как же здесь вкусно пахло деревом! Стас прислонился спиной к дровнице, закрыл глаза и легко представил, что город отдалился, затерялся в изгибах деревенских дорог.
Под деревянным навесом высились силуэты звуковых колонок в брезентовых накидках и другой концертной аппаратуры. Ароматное дерево и холодный металл — ну прямо боевые вагончики Жижки, прообразы танков, соединенные цепями и набитые крестьянами с арбалетами и пистолями.
Официант, он же бармен с осоловело-блестящими глазами, принес простенькие салаты с тертым сыром. Перекинулся парой дребезжащих фраз с Робертом и, вихляя, отбыл в полуподвальное помещение пивной, карикатурно знакомящее со сценами из жизни Страшного слепца.
— Туристы сорвались с места, не дождались заказа, — объяснил Роберт.
— Выпьем за них. — Стас поднял стаканчик. — И доедим за них.
Соседство двух пражских бомжей никого, судя по всему, не коробило. Атмосфера была непринужденной, свойской, пропахшей марихуаной и пьяными голосами. Дешево и душевно, не сравнить c брестскими hospodami, где одно меню на троих, да и то в голове у официантки.
— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, — решился Стас. Чем больше он узнает об одном из героев своего нового (скрестим пальцы) романа, тем лучше. — Такой блиц…
— Задавайте.
— В тюрьме сидели?
— Побывал. За алименты.
— Дети?
— Мальчик и девочка.
— Кем работали до проекта?
— Рекламным агентом.
Стас глотнул вина.
— Книга, которую вы искали, — сказал он, чтобы перевести тему («допрашиваю взрослого дядьку, как школьника»), — она о Египте. Вы…
— Обожаю Египет! — Глаза Роберта заискрились. — В этой стране столько загадок и тайн. Холмы фараонов, города мертвых, а мумии, мумии! И не только людей. Тысячи, миллионы забальзамированных ибисов, быков, змей, крокодилов, крыс, рыб, все эти тела в подземных лабиринтах. Зачем? Какой в этом смысл? С человеком понятно, он стремился к личному бессмертию. Но миллионы птиц в глиняных кувшинах, миллионы! Вы читали Баджа, Виза, фон Деникена?
Стас покачал головой. Проводник смотрел сквозь него — возможно, на усыпальницы Долины царей или пирамиды Раннего царства.
— Столько неизученного, потаенного. Саккара, например. Не исследовали и половины, четверти! Египет — это склеп, набитый тайнами, понимаете?
— Хорошее сравнение, — оценил Стас. — Не против, если украду?
— Разумеется. Мне будет приятно.
Стас достал блокнот и записал. Все по-честному.
Взгляд Роберта снова затянуло мутное марево.
— Многое бы отдал, чтобы увидеть Каир своими глазами. Мачты минаретов, тонущие в сумерках. Пирамиды в золотой пыли заката. Стелы, скульптуры, захоронения… Как я завидую путешественникам, которые первыми увидели пирамиды, разбили палатки под древними гладкими камнями…
Роберт промочил горло вином, выудил из салатницы кусочек мяты и принялся вертеть между пальцами с подстриженными, но грязными и слоящимися ногтями. Стас автоматически глянул на свои: пилочка не помешала бы.
